Лиловый остров, или Трое из прошлого

– Трудно объяснить, когда сам не понимаешь, чайник согреть?

– Не надо. Рассказывай.

– Да ничего я не знаю. Пропадают люди. Целыми семьями. Аглая, гиена порченая, имущество наследует. Или она, или кто из ее приспешников, – Шевин помолчал, спросил: – Вот скажи, где ты сестру нашел, и что это за девица странная?

– Почему странная?

– Так перепуганная же. И не похожа на наших. И речь. Странно так «г» произносит, с придыханием каким-то.

– А если я тебе еще скажу, что она была бескрылой…

– Как? Этого не может быть!

– Но – было.

– Может, выпьем винца? – предложил Шевин. – У меня здесь есть, красное, кислое.

Шевин поднялся и зашел за печь. Звонко цокнули раздвигаемые Шевином бутылки, он немного повозился и вернулся в кухню. Таир смотрел, как Шевин разливает вино. В свете свечи оно играло красками от розового до глубокого бордового. Шевин нарезал тонко сыр и вяленое мясо, сел напротив.

– Так расскажи подробней, что это за девица, и где ты нашел Дану.

– Девица спасла Дану от пантеры.

Шевин поперхнулся.

– Ба! Вот… гиена порченая! Как?

– А как в древних книгах написано, – Таир помолчал, разглядывая на свет напиток, поворачивая и наклоняя бокал. – Впрочем, не зря же она несколько лет провела в монастыре. Читать научилась.

Тявкнул пес, подбежав к порогу. Таир с бокалом в руке вскочил и бросился за печь. Шевин направился к двери. В полумраке сакли сложенные за спиной крылья придали его тени вид огромного, фантастического существа.

– Да, гиена порченая, – сказал он, возвращаясь к столу, – пуганые мы какие стали. Это кошка пробежала.

Таир вернулся за стол. Мужчины замолчали надолго. Наконец, Шевин спросил:

– Так тебе Дана рассказала?

– Она ничего не помнит. Но я утром осмотрел деревню на острове.

– Там есть деревня?

– Несколько пустых хижин на сваях. Посредине – высокое бревно, пропитанное запекшейся кровью.

Шевин даже рот открыл и выпучил глаза. Таир усмехнулся.

– Меня интересует, как это все делается, что никто не знает? – спросил он, глотнув вина.

– Да. Так Дана не помнит? Может, поит чем? Есть тут у нас Максимыч. Травки ходит, собирает. Помнишь Максимыча? – Шевин подпер подбородок кулаком.

– Помню. Впрочем, плохо помню, смутно.

– И я давно не видел. Надо бы слетать, посмотреть, – Шевин взял ломоть хлеба, положил сверху мясо, поднес ко рту и застыл.