Город и люди в нём

Кривые переулки, завалы высотой в пару этажей, тропы среди зарослей арматуры, остатки баррикад. Впереди показался свет и вывалившись на другую улицу, все трое сощурились, прикрывая глаза руками. Проходя в щель между трёх домов, яркие лучи накрыли небольшой кусочек. Тепло приласкало и успокоило. Здесь было гораздо многолюдное, и казалось, никто даже не знал о происходящем по ту сторону небоскрёбов.

– Ускользнули. – обрадовался Женя. – Было близко.

– Что это? – Пятый, глядя туда, откуда они пришли.

– Мы называем это, Гнётом.

 – Готфрид

– Больше похоже на страх. – чуть возмущённо.

– Это в том случае, если есть куда бежать. – Женя. – Но если накроет…

– Откуда он берётся?

– Откуда? – усмехаясь. – А какая разница? Он просто появляется. Прокатывается по улице как волна и уходит дальше.

– Чаще всего от него удаётся сбежать. Если не успеваешь, прячься. – Готфрид. – Тебя примут в любом нормальном доме. Чем больше людей, тем легче перенести. А если застанет одного и на улице… Многие берутся за… – он приставил два пальца к голове и большим спустил курок.

– Я почувствовал, или подумал, будто всё бессмысленно. – глядя на руки, пытаясь понять собственные чувства. – Будто я лишний в этом мире. Будто, занимаю чьё-то место, и без меня всем было бы лучше.

Товарищи переглянулись. Готфрид коротко качнул головой, на что Евгений наморщился, но увидев повторный кивок, всё же шагнул вперёд.

– Всё это херня. – подступая к Пятому, накинув руку ему на плечо и притянув к себе. – Гнёт подлая штука.

В нём нет ни правды, ни силы.

На следующем перекрёстке, попрощавшись, блондин пошёл своей дорогой. Ещё через квартал, собравшись с мыслями, Ханг спросил.

– Вчера, мы говорили с Катей. Она рассказала о долге, и о лекарстве. А где тот, для кого…? Ну, ты понимаешь.

Чуть замедлив шаг, Жени ненадолго задумался, подбирая слова, а затем выдохнув, как-то мягко улыбнулся.

– Также как появились, без предупреждения и не по нашей воле, каждый из нас может исчезнуть. Раз, и от тебя осталась только одежда.

На этот счёт миллионы домыслов. И только одно точно. Пока на тебя смотрят, ты никуда не денешься. Никто из нас не знает когда и кто будет следующим. Большинство уходят, в первые три года. Тех, кто перевалил за пять лет, называют бывалыми.

– То есть, любой из нас может просто… – показав пространный жест руками. – … и всё?

– Да. – буднично. – Многие ждут этого. Многие боятся.

– А ты?

– Я. – на секунду сбившись. – Мне всё равно.