Писательские экскурсии

Земля представилась Веронике огромным домом, и она мечтала блуждать по нему, открывать новые двери, а после возвращаться в родные стены с чемоданом новых впечатлений.

Липовый аромат

Алеся Турбан (ник в инстаграм @alesiaturban)

Мы приехали с мамой в Княжицы в начале июля, в самое время цветения лип. Нынче это агрогородок, а когда-то – просто большая деревня. Мамина родина и место моих детских воспоминаний.

Шли по широкой заасфальтированной улице. Я помню, когда она была гравийной.

Идёшь в сандалиях, а камни то и дело норовят пробраться внутрь обуви и больно уколоть пятку или палец. По обе стороны деревянные дома и высокие, разномастные заборы. И липы. Много лип. А аромат стоит такой, что кружится голова. Давно я не вдыхала такой смеси свежего воздуха с тонкими нотками скошенной травы, луговым разнотравьем и сладостью липового благоухания.

Деревенский шум ненавязчиво заполняет всё вокруг. По большей части мирное кудахтанье кур, перебиваемое резкими, неожиданными выкриками горластых петухов.

Мычание коров и редкие жалобы коз. Идёшь и наслаждаешься этим фейерверком ароматов и звуков, тёплым июльским солнцем на безоблачном небе. Иногда в нос ударяет резкий запах навоза, заставляя ускорить шаг, дабы поскорее снова окунуться в липовый аромат.

А вот и настоящая достопримечательность Княжиц – заброшенный, полуразрушенный доминиканский костёл святого Антония. Даже мама помнит его только в таком виде. После войны он ещё больше пострадал.

А ведь построен в середине восемнадцатого века.

Костёл возвышается обшарпанными грязными стенами почти до самого неба, обнажая свои мощные плечи с кровавыми ранами из оббитого рыжего кирпича. Таращится пустыми окнами с остатками прогнившей в щепки древесины рам. Эти стены хранят царапины пуль после немецких обстрелов. Если постараться, можно увидеть и остатки фресок на потолках и стенах, но внутрь заходить опасно – неизвестно, понравится ли это старым руинам.

Около костела задерживаемся ненадолго. Он завораживает своими размерами и пугает отрешённостью, седой молчаливой старостью, хранящей чужие тайны и свидетельства судеб. Печально вздыхает, зажатый со всех сторон кривобокими курятниками, так неуместно портящими его величие.

А дальше снова деревянные дома, сараи и липы.

И вдруг привычный шум деревенской улицы вспаривает знакомая мелодия. Кто-то включил магнитофон, выставив его на отлив окна.