Третья смена

Но, румяная и округлая, как матрёшка, Октябрина Петровна Морошкина не замечала этого.

Она не сдержала широкой улыбки при виде толпы детей у автобуса. Как цыплята, они то разбегались с радостным писком, то прятались под крыло родителей. Ну прямо как птицы в сарае у её отца. А ещё этот нежный пушок на их головах под разноцветными панамками и кепками… рука так и тянется погладить!

Но иногда Октябрине становилось грустно только наблюдать за ними. «Бог не дал детишек», – так она говорила сама о себе. Бывший муж с отцом постоянно ворчали: «проблемы у тебя» или «стараешься ты плохо».

Женщине за тридцать это тяжело слышать. Хотя на здоровье она не жаловалась никогда. Ноги разве что затекают – издержки профессии. Хотя за проблему водитель Морошкина это не считала. Все знали, что она не пропустит ни одной смены.

Вот открылись двери и мощный поток людей затопил автобус. Особо придирчивые взрослые окинули взглядом чистый салон и цветные картинки на стенах. Октябрина Петровна собственноручно клеила их туда после смены, скрупулёзно вырезая из старых журналов фигурки мультяшных героев.

А дальше явило себя настоящее волшебство. Под чутким надзором водителя затихали громкое хлюпанье носов и всхлипы, просыхали глаза и расцветали улыбки. Неопытные вожатые обретали твёрдость в голосе, перебросившись с ней всего парой слов. Автобус отправлялся в путь.

Куриный бог

На приборной панели автобуса стоял маленький камень. С любопытством он поглядывал единственной пустой глазницей на пассажиров и лишь иногда прятался от них в бардачке.

Свой новый дом он нашёл много лет назад, когда Октябрина Петровна звалась ещё просто Октябриной или Риной.

Однажды во время прогулки по лесу, недалеко от родной деревни, она крепко поссорилась с лучшей подругой. «Тебе нужна изюминка! А то замуж никто не возьмёт!», – сказала ей худощавая востроносая Анька. В ответ Октябрина язвительно посоветовала ей съесть целую губадию[1 - * Губадия – пирог с изюмом.]. Вспыхнула обида.

Разругавшись, девчонки разбежались кто куда.

Октябрина унеслась на всех парах к реке, где тут же набрала полную горсть камней. Бросая их один за другим, она с чувством мрачного удовлетворения наблюдала, как они с тихим бульканьем идут ко дну. Октябрина усмехнулась и, сбросив сандалии, вошла по колено в воду. Холодное течение немного остудило пыл. Неровные края гальки не ранили огрубевшие стопы, но понемногу возвращали ощущение реальности.