Падальщики. Книга 2. Восстание

Когда его еще только привезли, я поразился тому, что обычно почтальоны – люди с подтянутой спортивной фигурой, ведь работа обязывает – а этот был откровенным хиляком. Сейчас же мой мозг спорил с моими воспоминаниями. Если бы этот парень не потерял рассудок, я бы подумал, что за время, проведенное здесь, он готовился стать тренером в каком-нибудь фитнес-клубе.

– Сколько крови мы им переливаем? – спросил я. Мысли уже вели меня куда-то, а интуиция подсказывала, что там меня ждет верный и очень нехороший ответ.

– По триста миллилитров три раза в неделю, – ответил Генри.

– Почему увеличили дозу?

– Эритроциты снова начали падать.

Я выпрямился. Вот и конец туннеля. Догадка, озарившая мой мозг, заставила спину пропотеть.

– Надо немедленно всех зараженных перевести в плексигласовые боксы! – произнес я.

– У нас они все заняты. Нам некуда их пихать! – возразил Уилл.

– Надо заказать новые!

– Уже заказали. Прибудут через два дня.

Я судорожно соображал.

– Хорошо. До тех пор, пока не прибудут боксы, прекратить переливания!

– Что?

– Почему?

– Эта процедура поддерживает их состояние! – непонимающие ассистенты перебивали друг друга.

– А еще неплохо кормит! Посмотрите! – остановил я их возмущения.

Я снова показал на валявшегося на полу зараженного мужчину без сознания. Невооруженным глазом было видно, как окрепли мышцы шеи и плеч под больничной сорочкой.

– Не адреналин делает их сильными! А ускоренный кислородный обмен! Чем больше эритроцитов – тем больше кислорода, тем сильнее мускулатура.

Уровень эритроцитов начал падать, потому что вирус в буквальном смысле растит им мышцы.

– Черт подери! – Генри сообразил первым. – Что вирус пытается сделать с ними? Убить? Или превратить в убийц?

Мы озадаченно переглянулись. Очередной туннель с ответом в конце, и никто из нас не хотел в него вступать. Ассистенты взяли зараженного под руки и поволокли обратно в бокс. Надо придумать улучшенную систему креплений к кроватям, пока не прибудут новые боксы.

Черт! Час от часу не легче! Теперь зараженные начали выпрыгивать из боксов, разбивая стекла лбами и кулаками.

Где-то глубоко в груди поселился жуткий страх, который мое сознание противилось признать. Древний страх, животный. Тот, который испытывает добыча, когда хищник несется за ней по пятам. Я огляделся и вдруг понял, что мы здесь в лаборатории окружены этими машинами для убийств, которых один-на-один одолеть не в силах.