Падальщики. Книга 2. Восстание

Как бы я ни хотел хорошенько вмазать этому пациенту, я понимал, что эффекта это не возымеет – ввиду ускоренных темпов регенерации болевой порог зараженных возрос в несколько раз.

Но тут прямо на моих глазах путь Кристины подрезал неизвестно откуда взявшийся зараженный в больничной сорочке с русыми волосами до плеч и повалил ее с ног. Все мое человеколюбие в этот момент смыло ураганом страха.

– Кристина! – завопил я.

Я вскочил, как ужаленный, забыв про истекающего кровью Берни подо мной. Мои ноги несли меня к жене, а мозги работали наперед, выстраивая ужасающие прогнозы.

Я услышал крик. Был ли он женский? Принадлежал ли моей жене? Куча рук и ног на полу не давала точно определить, навредил ли пациент Кристине.

И снова судьба решила хлестануть меня в этот день.

Да! Это кричала Кристина! Зараженный парень – продавец цветов в бывшей жизни – вцепился в плечо моей жены и рвал его из стороны в сторону, как собака – плюшевую игрушку.

Я навалился на него сверху, схватил за волосы и потянул, что есть мочи, пытаясь оторвать от моей жены! Но вот же черт! Как крепко они вонзаются в плоть! У них ведь зубы обычные – человеческие, не предназначенные для пережевывания сырого мяса, и уж тем более у них нет широко раскрывающихся пастей хищников! Зато вирус укрепил жевательные мышцы, и теперь их челюсти обрели способность мертвой хватки! Я остервенело избивал пациента, дергал за шею, даже пытался душить, засовывал пальцы ему в рот, пытаясь разжать зубы вручную, одновременно осознавая, что сам рискую заразиться таким образом, поранившись о его резцы.

Но я себя не контролировал! Меня охватило лишь одно желание – спасти мою жену!

– Кейн! Отойди! – крикнул Генри откуда-то сзади.

Я взглянул в сторону. Мои глаза вспыхнули огоньком глубокого облегчения, несмотря на внутренний протест ученого. Я отпрыгнул.

К черту человеколюбие! Прикончи его, Генри!

В ту же секунду на спину парню упал топор.

– Давай еще! – крикнул я, осознав, что первый удар зараженный даже не почувствовал!

Генри снова замахнулся топором, который еще минуту назад последние пятьдесят лет спокойно висел себе в шкафчике рядом с пожарным шлангом, не представляя, какую роль ему придется сыграть в один ужасный день.

Второй удар топора разрубил парню позвоночник, и снова – он едва ли это почувствовал. Кровь захлестала в разные стороны. Мы закрыли лица рукавами халатов, чья белизна так резко и быстро окрасилась в яркий алый цвет.