Сердце зимы

Сколько бы она ни убеждала себя, что заслужила подобное отношение, но смириться с ним окончательно так и не смогла. Она виновата лишь в том, что вовремя не прирезала мерзавца, который по злой воле Предтеч стал ее братом. В глубине души она всегда подозревала в нем гниль, чувствовала исходивший от брата смрад предательства.

Резким движением отец схватил ее за подбородок, сильно сжал пальцы, заставил смотреть себе в глаза. Фархи очень хотелось зажмуриться, но не от боли, а оттого, насколько пронзительным был его взгляд.

Его идеально сконструированные глаза цвета неба в ясный день, казалось, видят ее насквозь. В некотором роде так это и было – лучшие мастера-генетики трудились над глазами одного из Маларисов без малого тридцать лет, прежде чем получили первый опытный образец приемлемого качества. Вдвое больше времени ушло на то, чтобы довести образец до совершенства. Сейчас в глазах отца плескалось нечто гораздо большее, чем воплощенный образчик человеческого гения, они проникали в самое нутро, туда, где покоились самые сокровенные тайны и пороки. Даже те, о которых Фархи давным-давно позабыла.

– Ты – всего лишь выбраковка, Фархи. Мусор на бриллианте, скол, который был необходим лишь для того, чтобы уберечь заключенную в нем истинную ценность. Предтечи умнее нас, потому семя дало два ростка. Один крепкий и сильный, другой – губка, которая впитала худшее и бесполезное. Я думал, моей не слишком умной дочери хватит ума быть благодарной за эту участь.

Фархи стоило больших трудов побороть в себе желание выцарапать его идеальные глаза и воочию убедиться, есть ли за ними хоть что-то от живого человека.

– Твоя ценность сбежала, – огрызнулась она. Злость всегда глушила в ней разум, но сегодня Фархи было особенно приятно спустить ее с поводка. Что еще они могут с ней сделать? Убить? Как будто она когда-то боялась смерти. – И я не слышала, чтобы ищейкам удалось вынюхать след.

Маларис наотмашь саданул ее по лицу. Сила удара легко опрокинула Фархи на спину.

Он неторопливо вложил закладку между страницами, закрыл книгу и изящным движением руки рассеял ее: толстый старинный фолиант превратился в облачко искрящегося тумана.

Маларис поднялся. С высоты своего немалого роста на Фархи смотрел один из самых грозных членов Безмолвного совета. Его именем вершились самые страшные приговоры, устраивались самые беспощадные чистки, а порой уничтожались целые поселения. Девчонка у его ног была всего лишь выбраковкой, чья жизнь не стоила даже среза его ногтя.