Исчезнувший остров. Зов Белой Крови

«Ну же, скорее!» – думала про себя она, но тело ни в какую не хотело подчиняться приказам.

– Что вы себе позволяете?! – кассирша начала возмущаться и кричать. – Это моё! Я сейчас вызову охрану!

Эмили сделала ещё одно усилие, пытаясь управлять собой, и тело наконец поддалось. Девочка открыла глаза и, выглянув из-за мамы, попыталась посмотреть на этого человека. Но мама тут же заслонила её спиной, и она не смогла сопротивляться, мельком успев увидеть лишь спину и капюшон незнакомца, одетого во всё чёрное.

Дальше события разворачивались очень быстро.

Мама начала пятиться назад, потихоньку подталкивая дочку к выходу, покупатели впали в самую настоящую панику, принялись истерически кричать и звать на помощь, а кто-то побежал к входной двери.

– Стоять! – прогрохотал чей-то властный голос, полный гнева, и бегущий человек тут же упал замертво.

Мама девочки крепко прижала её к себе руками. Крики постепенно утихали, и через несколько мгновений остался лишь один голос, молящий:

– Только не трогай дочь! Слышишь! ТОЛЬКО НЕ ЕЁ! – завопила женщина, и после этих слов её тело безжизненно обмякло, и она упала.

– Мама! – прокричала Эмили, по-прежнему сжимая в кулачке подол её плаща, и вдруг увидела, как за ней лежит её отец.

Теперь она вспомнила всё до мелочей, до мельчайших деталей и знала, что произойдёт вскоре. Девочка осталась единственная в живых. Единственная, кроме этого убийцы.

Эмили пыталась сквозь слёзы вглядеться, рассмотреть лицо человека, только что убившего её родителей, но этого никак не получалось сделать.

Она вглядывалась в него со всей силой, но лицо расплывалось, двоилось, и девочка не могла чётко сфокусировать на нём взгляд. Вот убийца подошёл совсем близко, а у неё по-прежнему не получалось сконцентрировать внимание и рассмотреть его.

– За что… – так и не смогла договорить несчастная девочка: все вокруг закружилось, потемнело в глазах, и она падала, падала… пока тьма совсем не поглотила её.

– Нет! – выкрикнула Эмили, резко сев в лежаке своей палатки и пытаясь отдышаться.

Постепенно она пришла в себя и тихо, с ноткой обреченности в голосе, проговорила: – Опять этот сон…

Это была та же самая альбиноска, только повзрослевшая ровно на десять лет. Теперь она стала настоящей юной девушкой: хрупкой и нежной, как бутон ещё не раскрывшейся белой розы, с почти светящимися в ночном мраке от природной белизны вьющимися волосами до плеч. Белоснежные брови и ресницы она старательно прятала под длинной чёлкой.