Фригидная для оборотня многоженца

Скорее всего, и любви-то между нами не было. Студенческое увлечение. Но это неважно. Уже сейчас не имеет значения. Первые чувства навсегда останутся для меня еще одним трагическим происшествием в жизни. Этого не изменить. Я вновь справилась и пошла дальше. Пусть не сразу, но нашла силы двигаться вперед. Перебороть страхи. Пусть и не до конца. Даже через годы, на меня порой накатывает леденящий ужас.

И опустошающее чувство вины. И вопрос, на который уже никогда не получить ответа. А если бы я среагировала раньше? Возможно, удалось бы все предотвратить? Понимаю, бессмысленно.

Ведь прошлое никому не подвластно изменить.

Нечто неподвластное гложет изнутри. Пускай едва заметно. Так что порой и вовсе забываю. Но этот гадливый червячок живет в душе. И осознание – все могло быть иначе. Не так чудовищно.

Закончила учебу я без происшествий. Оставшееся время до получения диплома прошло гладко. Я погрузилась в учебу и работу. Тем более что один крупный банк предложил мне стажировку, как одной из лучших студенток.

А впоследствии предложили постоянно место работы. Там мы с Джеком и познакомились. Он красиво ухаживал. Был нежен и терпелив. Я влюбилась. И искренне полагала – нашла свое счастье. Именно о таком муже мечтала. Что ж… очередная неудача моей жизни… Должна бы привыкнуть. Не могу. Все еще не верю. Больно, Когда вспоминаю его слова, обидные, жгучие. За что?

Мне всего двадцать пять, а ощущение, что испила чащу горя на все сто лет вперед. И ведь ничего не закончилось. Я снова тут, в родительском доме.

Надо искать силы начинать все с нуля. Снова карабкаться вверх.

– Чего расселась тут?! – на пороге стоят отец и его… мадам… – Пришла к папаше, а гостинцев не принесла.

– Я принесла… – говорю тихо. Инстинктивно отползаю. Боюсь ее. Страшная тетка.

– Это так, раздразнила и все. Ты давай быстренько метнись нам за угощением. И стол накрой, не скупись. Отпразднуем на славу, – командует скрипучим голосом.

Спорить с алкоголиками в таком состоянии опасно. Правила выживания тавром высечены в памяти.

Теперь только понимаю, насколько ошиблась, приехав в этот дом. Лучше на улице. Сейчас дам денег, они про меня забудут. А я улизну.

– Да, конечно, – киваю. Тянусь к сумочке.

– Ого, – свистит, – Какая цаца. Ты только погляди, сколько добра с собой приволокла.

Тянет грязную, опухшую руку к моему чемодану.

– Тут просто вещи, – делаю слабую попытку отобрать назад.

– И это отдай. Не жлобься, – вырывает у меня сумочку.