Фригидная для оборотня многоженца

Открывает и закрывает рот. – Так же нельзя.

– Быстренько! Жду!

– Зачем вам это? – отступает к стенке, испуганная.

Она ведь оборотень. По идее справиться со мной может одним мизинцем. А боится. Ненавидит и боится.

– Меньше разговоров. Больше действий.

Еще немного препирается. Потом все же подчиняется. Хотя я предполагала, что выбежит из комнаты и побежит хозяину жаловаться. Нет.

Берет первую попавшуюся вещь. Отправляется переодеваться. Через минут пять приносит мне свою одежду. Простое голубенькое платье до колен.

Переодеваюсь. Платье жмет в груди. И в целом тесновато. Волчица очень худенькая. Хрупкая. А мой алый наряд на ней наоборот висит. Ничего. Лучше так. Говорил выбора у меня нет. Ну-ну. Одежду достала. Теперь наведем порядок.

Срываю со стены картины. Разрываю полотно. Во мне столько злости, что справляюсь голыми руками. И сейчас мне впервые за долгое время хорошо. Рвать. Кромсать ненавистные изображения. Срываю со стены одно за другим. Девушка прижалась к стене и взирает на это все.

Не пытается остановить. Ничего не делает. Просто в ужасе наблюдает.

Я уничтожаю все. Не жалея. Стоят картины немало. Слишком работа хорошая. Передать так реалистично смерть – нужно мастерство. Тем лучше. Хотел запугать? Не выйдет.

Все до одного полотна разрываю. Уничтожаю так, что ничего не восстановить. Комната завалена разорванными холстами и пустыми рамками.

Еще бы барахло спалить. Но спичек нет. Жаль.

Выкидываю весь этот мусор в коридор.

Я создаю много шума. Думала, кто-то прибежит проверить, что за погром среди ночи. Но в коридоре ни души. Странный дом.

Они ведь оборотни. Точно слышат. Но почему-то хранят молчание? Я ожидала другой реакции. Самое желанное, чтобы выставили вон. Но на это я рассчитываю в последнюю очередь. Просто хотелось показать протест. Дать волю ярости. И у меня получилось. Мозг просветлел. Адреналин бежит по крови. Страхи отступили. Ожила. Сам сказал про безумство, вот пуст и получит его.

И останавливаться я не намерена.

Выношу все в коридор, разбрасываю. Ужасающие пластиковые головы присоединяются к разорванным картинам.

Возвращаюсь в комнату. Девушка все еще прижимается к стене.

– Где комната твоего хозяина?

– Зачем? – кажется, она стала еще меньше.

– Давай. Показывай. В знак признательности хочу продолжить романтический вечер.

– Не… не… надо, – жалобно пищит.

– Или показывай, или я пойду на поиски сама, – ухмыляюсь.