Наследник для адского волка

Холодный, бездушный кусок льда!

– Зачем привязывать, – в глазах вспыхивает синее пламя. Такое яркое, что языки поглощают меня. Окружают плотным кольцом. Я в центре адского круга изо льда и пламени. Должна сгореть, но ощущаю парящую опутывающую меня энергию.

Я попалась в ловушку, заглянула в глаза адскому волку, и теперь горю в его арктическом холоде, плаваю в темно-синем сиянии сапфиров. Воля… где моя сила воли чтобы отвести взгляд? Надо сопротивляться, а я погружаюсь на самое дно сапфирового океана.

Воздух заменяет синее марево и запах прохлады и мяты, острый приступ дикой эйфории, и мои ноги подкашиваются, я падаю ему на руки. Жадно ловлю взгляд сапфировой бездны, мне надо еще, хочу глубже окунуться, познать дьявольский рай, ведь он там в его глазах. Сладко-горькое облако дурмана опутывает меня, тянет на дно его океана.

А там где-то очень далеко, я вижу бескрайнее небо, что проглядывает из глубин его бездны. Оно горит всполохами разноцветных звезд, и это все отзывается в моем теле.

Как маленькие изысканные взрывы удовольствия, что проходятся от макушки до кончиков пальцев.

Волк разрывает на мне свитер, слышу, как рвется ткань, но не реагирую, не придаю этому значения. Это все неважно, мне надо смотреть в его глаза, выпить этой темно-синей воды и утолить дикую жажду. Я не могу двигаться, не могу думать ни о чем кроме сапфировой бездны. Хочу гореть, хочу ощутить прохладу, и только он может дать мне это все.

В одночасье сжечь дотла и окутать холодом, что пройдет сквозь меня, возрождая для его адского огня.

Я лежу на кушетке, животом вниз. Оборотень разрывает зрительный контакт, и мне дико плохо. Словно меня лишили того, без чего смысл существования теряет всякий смысл.

Левую лопатку обжигает лед. Потом раздается жужжание. Хочу дернуться, встать, ничего не получается. Тонкая игла входит мне под кожу.

–Ты… ты… что… – язык не слушается, тело расслаблено настолько, что даже пальцами пошевелить не могу.

Волк сидит рядом на стуле. – Что ты со мной сделал? – выдавливаю из себя. Тело все еще плавает в той губительной и манящей синеве.

– Немного успокоил, – голос вместе с иглой касается моей обнаженной кожи, и мои глаза закатываются, от непонятного блаженства.

Под кожу льется удивительная прохлада, она расходится по венам, доходит до костей. Я никогда не ощущала себя настолько хорошо, как сейчас.