Невеста палача

У меня же доступа к счетам нет. Все что удалось найти, отдала – она вздыхает, подползает ко мне на коленях, слезы на ресницах, голубые глаза – океан горечи. – Это все неважно, Русланчик, – холодной рукой проводит по лицу. Нежные, тонкие пальцы дрожат. – Они же тут тебя… до смерти… а как мы без тебя?

– Не переживай, бабки у тебя будут. На все хватит, – в глазах кровавые круги, все плывет. А я пытаюсь выдавить из себя подобие улыбки. – И я тут не пропаду. Кончать меня им резона нет.

– Ты не все знаешь, – всхлипывает, опускает голову, белые локоны закрывают лицо, – Они… они сказали, если ты не подпишешь… если не признаешься… они придут ко мне… – оголяет плечо, там расплывается огромный синяк.

– Мрази! Твари гребаные! – от бессилия забываю про боль. Стискиваю зубы. – Что тебе еще говорили? Они тебя били?

– Русанчик, мне-то что, я все стерплю… – обхватывает мое лицо ладонями, осыпает нежными, беспорядочными поцелуями, – Но я боюсь за него… они предупредили… – измазывает меня своими слезами, – Что если ты и дальше не будешь сговорчивым… то, – берет мои руки в наручниках, задирает свою блузку и кладет их на едва округлившийся живот, – он не родится… они убьют нашего малыша, – воет, истерически, с надрывом.

Меня охватывает паника. Впервые в жизни. Лихорадочно соображаю, что могу сделать, сидя взаперти, как зверь в клетке.

– Они получат бабки. Сколько захотят. И тебе сваливать надо. Из страны. Подальше от этой грязи. Главное, не паникуй, справимся, – смотрю в ангельское личико, убитое горем.

И ненавижу себя за бессилие.

– Твой сыночек уже толкается, – всхлипывая, проводит моими руками по своему животу. – А они… меня из-под земли достанут. Так и сказали. Я же под наблюдением. Они следят. Знают каждый мой шаг… – кладет голову мне на грудь. – Русланчик, миленький, подпиши, что они просят. А с деньгами мы их обманем. Надо весь бизнес переписать, чтобы ты для них не имел ценности. На Игоря. На меня нельзя. Но признание подписать надо будет.

И мы тебя вытащим. Поверь, я найду способ! – целует грудь, шею, поднимается к лицу, впивается в губы, отчаянно, страстно. – Я не оставлю тебя тут. Игорь, он нам поможет. У него есть план! Он с нами! Мы не одни! – говорит быстро, заплетающимся языком, слезы ручьями текут по щекам.

Дверь открывается. Она пугливо смотрит на хищно оскалившегося бугая. Прижимается ко мне крепче. В надежде, что смогу защитить. А я ни хрена не могу. Бессилие. Ад.