Невеста палача

То происшествие в комнате, когда до его органа дотронулась – сорвало какой-то стоп-кран. Задело неподконтрольные зоны. Мне понравилось его трогать. Нет, я одурела. Испытала экстаз. Смотреть, как его взгляд плывет от удовольствия. Когда он потерял контроль, дрожал в моих руках. Я хотела повторить и немедленно. Хотела большего. Сама не понимаю своих желаний. Но в тот момент я позволила бы ему все. Сама без идиотских условий. Просто потому, что так хочу.

Какой стыд. Я облизывала пальцы с его семенем. Кто бы мне сказал, что на такое способна – рассмеялась бы в лицо.

Дикость! Безумство! Нереально круто! Только это породило неутихающую боль. Она росла между ног, и разливалась по всему телу. Усиливал ощущения и его запах. Футболка создавала иллюзию присутствия. Не давала успокоиться, будоражила кровь.

Как я могу мечтать о похитителе. Думать, отдаться ему? Я ненормальная. Но даже сейчас на цепи, запертая в клетке, чувствую себя гораздо свободней, чем последние шесть лет. А ведь в детстве я была почти счастливой девочкой.

Уношусь в то время. Пытаюсь сбить похоть и дурман таким способом. Напомнить себе – я в клетке, и нельзя тянуться к палачу. Ведь судьба уже преподнесла мне урок.

Матери своей я никогда не знала. Словно и не было ее у меня. На вопросы о маме, папа всегда отвечал: «У тебя ее нет, и никогда не было!». Потом старался быстро перевести разговор на другую тему. Про мать в доме было не принято спрашивать. Прислуга, услышав мои вопросы, пугливо озирались по сторонам. Шикали на меня.

Моя мать была для меня призраком. Ни портретов, ни воспоминаний. Уже позже, после трагедии, Ангелина вскользь бросила, что моя мать была шлюхой. И сразу после моего рождения опустошила папин сейф, вынесла из дома все, что смогла унести и пропала с горизонта. Скорее всего, спряталась за границей. Или вообще давно сгинула. При ее-то образе жизни.

Я до сих пор не знаю правды. Но в словах Ангелины есть логика. И это очень хорошо объясняет поведение отца. В принципе сложно что-то думать о человеке, которого не было в моей жизни.

И на тот момент, меня гораздо больше заботила настоящая потеря, перевернувшая всю мою жизнь.

Петр Савельев был человеком строгим и любящим отцом. Он всегда находил время для меня. Играл и сам укладывал спать. Брал с собой в командировки. Невзирая на постоянную занятость всегда находил время для любимой дочурки.

Папа был одним из самых богатых и влиятельных людей в городе. Он пытался взять на себя роль и отца и матери.