Лилит: Трилогия

Ну и делаю свои выводы

– Какой же ты зануда!

После сцены с птицами мы погуляли еще немного, и вдруг наткнулись на тушу зверя. Что именно это было за животное, уже было не определить. Хищники и насекомые обглодали его настолько, что остались лишь оголенные куски мяса, из которых местами выглядывали кости. В этих останках до сих пор возились личинки и разная мелкая живность. Запах вокруг мертвой туши был резкий и крайне неприятный.

– Ну что скажешь, Лилит? Это тоже проявление красоты природы?

– Натанаил, если это не нравится мне, это не значит, что природа плохая.

Да, можно сказать и так, что это тоже одно из проявлений её красоты. Заметь, ничего в природе не пропадает зря. Даже мертвое тело кому-то служит пищей

– А помет?

– Что помет?

– Как ты относишься к тому, что все живые тела так или иначе испражняются? И их помет тоже для кого-то пища….

– Это вполне логично, а иначе вся планета была бы завалена этими самыми испражнениями

– На мой взгляд это мерзко. Я бы сделал все по другому

– Ты мне только что сам говорил про правила.

И тут же себе противоречишь. Чтобы сделать, как ты сказал, по другому, нужно изменить саму Ось. А даже за малейшую попытку это сделать ты сразу угодишь за Предел

– Что ты! Я вовсе не собирался трогать Ось! Я лишь рассуждаю, что если бы Сфера Эонов проецировалась в Сферу Материала более, скажем так, разумно, то можно было бы сделать лучший мир, без помета и гниющих трупов

– Интересно, как бы ты тогда проявлял Формы Хаоса? В таком мире, где ничто не разлагается, не испражняется и не ест друг друга? Для существования Сферы Материала в том виде, в котором она есть, необходимы проявления всех форм.

Выбросишь хоть одну – остальное посыпется прахом. Поэтому все именно так, как и есть

– Ладно, не бери в голову! Я просто выражаю свои мысли, не более

Мы уже довольно далеко отошли от тела, как вдруг вокруг стало заметно темнее. Мы подняли головы. Небо быстро затягивали тяжелые черно-серые тучи. Еще минута, и его прошила яркая молния.

За ней последовал удар грома, и небо лопнуло, пролившись на нас и всю природу вокруг плотным шумным ливнем. Мои волосы быстро намокли, заметно потяжелели и смешно распластались по плечам мокрыми лоскутами. С крыльев же вода стекала, не прилипая, и они оставались такими же сухими, как и в самый первый мой миг на Земле. С Натанаилом вода взаимодействовала иначе. Она превращалась в пар, едва успев коснуться его прозрачной оболочки, и окутывала его фигуру белой дымкой.