Лилит: Трилогия

А когда ты к нам по-свински, то и ответ лови такой же!

Асмодей неуклюже поднялся и внимательно осмотрелся. К его удивлению, он был уже не посреди центра города, где он проснулся, а в каких-то трущобах, куда он, в ясном уме и добром здравии, никогда бы не забрел. Яркий, расшитый золотом наряд Асмодея, его ухоженное лицо и тело действительно были неуместны среди крохотных хижин, тесных переулков и вечно усталых работяг.

– Прости, погорячился. Я действительно не понимаю, что я тут делаю! Меня…. Заколдовали….

 – Пролепетал Асмодей.

– Хромой одноглазый старикан заколдовал? Бессмертного, сына нашей Прародительницы? – Подозрительно прищурился трудяга.

– Да. Получается, что так….

– А по мне получается, что меньше надо на пирушках куролесить! Ты, видать, перебрал малость. Или вовсе не тот, за кого себя выдаешь

– Уверяю, это чистая правда! Этот одноглазый хромой старик за мной следил. И навел на меня такие жуткие видения, о которых тебе лучше и не знать! Будь добр, подскажи, видел ли ты кого-то похожего?

– О как! Видишь, всего один урок – и ты почти научился разговаривать вежливо! Но вряд ли я тебе помогу.

В этом городе столько старых, одноглазых и хромых, что и не сосчитать! – Усмехнулся рабочий, пошевелив усами.

– У того была трость из драконьей кости, а еще вместо глаза был сапфир….

– Короче…. Если честно, ты несешь полнейший бред! Я подобного ни сегодня, ни вчера, и вообще отродясь не видал! Ты действительно там на своих балах и прочих посиделках на выпивку не налегай.

А то это дело такое…. И башка болит, и хрень всякая мерещится!

На этом мужчина закончил разговор и ушел по своим делам. К вечеру Асмодей, совершенно разбитый и измученный, вернулся домой. Его дорогой наряд сейчас походил на старую тряпку. Но все, же шикарный интерьер дорогого особняка, кажется, взбодрил его. Асмодей скинул с себя всю одежду и тут же бросил в мусорную корзину. Не присев ни на минуту, он поднялся в ванную комнату на втором этаже, наполнил расписную фарфоровую ванну тепловой водой и душистыми маслами, и принялся совершать омовение.

Он долго смывал с себя ту грязь, которую, казалось, носят на себе все эти «простые люди». Запахи трущоб были ему крайне непривычны. Умывшись и даже не перекусив, Асмодей вошел в спальню и рухнул на свою большую кровать. Уткнувшись в мягкую, как шелк, подушку, он старательно выкидывал из головы все воспоминания о колдуне и его наваждении.