Волчица на продажу. Соната золотой луны

Почему-то мне казалось, он единственный может меня защитить, сможет противостоять. Только не могу я открыться тому, кто так легко отпускает.

За себя не боюсь, нет. Но один неверный шаг, и погибнут близкие, и кровь их будет багроветь на моих руках. Я не имею права так рисковать. Да, и по сути кто я для него? Волчица, которую пожалел? Играет в благородство? Только на хрен оно мне сдалось!

Даже прикасается осторожно, сдерживает себя. Боится испортить? Фыркнула, поднимаясь по лестнице к себе в комнату.

Рэджи принес еду и бесшумно удалился. Вежливость, чтоб ее!

Заставила себя через силу проглотить несколько кусочков пищи. Поплескалась в ванной. Потом ходила из угла в угол, тишина давила. Легла на кровать, пробовала уснуть. Все бесполезно. За окном уже темнело. Подумалось, что наступает наше время с Рафаэлем.

И чего я тут валяюсь, бездействую? Времени мало, пока я тут, нельзя отчаиваться, надо пытаться, бороться за того, кто заставляет сердце биться чаще.

Вышла из комнаты. В коридоре царил полумрак. Тишина. Удушающая. Словно в доме и нет никого кроме меня. Прошлась по коридору, заглянула в комнаты – ни души. Стала спускаться по лестнице, босая, в приобретенной сегодня шелковой длинной ночнушке. Смотрела вниз, высматривая его силуэт и не заметила, как оступилась, кубарем с грохотом полетела вниз.

Не успела опомниться, как надо мной склонились фиалковые глаза, в полумраке их мерцание так завораживало, что я снова забыла обо всем на свете.

– Ты как? – спрашивает эротичным шепотом. Каждое движение в нем сводит с ума.

– Не знаю, – хриплю и продолжаю наслаждаться сиянием его глаз.

– Поднимайся, – протягивает мне руку, я ее беру и не двигаюсь с места. Рафаэль поднимет меня на руки и несет обратно на второй этаж, – Ты же оборотень, как можно быть такой неуклюжей, – в голосе такая теплота и забота, что хочется завернуться в каждую буковку, произнесенную его соблазнительными губами.

– А я всегда была такой. Даже перекидываюсь с трудом. И силы во мне меньше, чем в волке и скорости, – он странно на меня посмотрел изучающее, сканируя, и ничего не ответил. А я обвила шею руками, положила голову на плечо и поймала себя на мысли, что не прочь провести так всю жизнь.

– Где болит? – принес меня в комнату и осторожно поставил на пол.