Последняя иллюзия

Ошарашенным советским телезрителям демонстрировались ломящиеся от продуктов прилавки и толстые продавщицы, важно позирующие перед камерами. Самое неизгладимое впечатление на неизбалованных граждан производило огромное разнообразие колбасных изделий. Конечно, Зорин показывал и мирно развалившегося на земле бездомного, и разбитое стекло в окне какого-то заброшенного здания, но на этом никто не акцентировал пристального внимания.

Для прибывших родственников Леонид заранее снял двухкомнатную квартиру по соседству и даже обставил её кое-какой мебелью.

Не дав утомлённым переселенцам опомниться, он потащил их на прогулку по Брайтон-Бич авеню. На ходу брат Марика так энергично размахивал руками и крутил головой, что-то объясняя и показывая, будто хотел в первый же день выплеснуть на головы бедных гостей всю известную ему информацию.

Пятиэтажный дом, где поселились Иосиф и его родители, был довоенной постройки. Просторный холл, выложенный красивой плиткой, зеркальные стены, большие напольные вазоны с искусственными цветами и мраморные полочки, где красовались горшки с живыми растениями, – всё блестело идеальной чистотой, на полу не видно было ни единой соринки.

В Нью-Йорке семья Иосифа попала под опеку известной американо-еврейской организации NYANA, где обучали английскому языку, знакомили с американскими законами и помогали адаптироваться в новом мире. Организация помогла семье с приобретением мебели и даже снабдила их на первых порах зимней верхней одеждой.

Переселенцам оплачивали проезд в городском транспорте, завтрак и ланч на время обучения. Также муниципальная служба социального обеспечения выплачивала ежемесячное денежное пособие на еду, одежду и частично на оплату квартиры. Семья Марика имела право на бесплатное медицинское обслуживание и безвозмездно могла приобретать очень дорогостоящие лекарства. Родители Иосифа пребывали в непреходящем шоке от всего счастья и комфорта, которые так внезапно свалились на них.

Нередко они с удивлением встречали на Брайтоне бывших соотечественников с недовольными лицами и никак не могли взять в толк, чем это могло быть вызвано? В ответ на свои вопросы они слышали, как правило, возгласы о том, что, мол, «поживёте здесь с наше, не такого дерьма хлебнёте». Многие эмигранты ностальгировали по прошлой жизни, им не нравились даже местные продукты. Всё было невкусно, не так, как там, дома, как они привыкли.