Аррей, вырастающий из имен

Но тут же закрыл со стуком. У змеи была человеческая голова! И не просто человеческая: блики факела падали на напряженно скривившееся, смотревшее на мальчика с мукой и болью лицо Шеуда.

– О Рург! – прошептал сын Огдая, нащупывая за спиной пустоту, чтобы развернуться и стремительно унестись прочь. – Кто… это?

– Это мой отец, – бесстрастно прошелестел Крей. – Это Шеуд. Его трудно узнать. Не бойся. Он не причинит тебе зла.

Справившись с потрясением, Дью разглядел, что существо с головой Шеуда только в первый момент могло напомнить змею.

Гораздо больше длинное туловище толщиной с торс семилетнего мальчика смахивало на дракона, только без лап. Дью не видел живых драконов, но по рассказам взрослых знал, что тела их защищает прочная чешуя. Такая же чешуя покрывала жуткое существо от самой шеи. Каждая чешуйка была величиной с ладонь взрослого мужчины и казалась искусно вырезанной из полупрозрачного багрового камня. Чешуйки подрагивали, со стуком задевая одна другую. Чувствовалось, что тело под ними перевито мощными кольцами мускулов, которые, то растягиваясь, то сокращаясь, толчками продвигали его вперед. Мальчику подумалось, что подобным образом передвигаются дождевые черви.

Гигантский червь… нет, дракон, лишенный конечностей, с головой родного и близкого человека смотрел на сына Огдая, страдальчески усмехаясь и помаргивая от копоти факелов. Шею его, точнее, то место, где человеческая голова переходила в нечеловеческое туловище, охватывало красивое ожерелье из разноцветных камней.

– Это ты, Шеуд? – тихо спросил мальчик. Горло пересохло, и язык шелестел, как сухой листок. – Это… он сделал с тобой? Вьюхо?..

– Да, – откликнулся тот, кого звали когда-то балагуром-Шеудом, лентяем-Шеудом, Шеудом-шутником. – Перед тобой Танцующий Язык, собственной персоной. Красавчик, правда? Он вернул меня к жизни, этот колдун – будь прокляты его душа и тело! – исцелил мои раны, а затем… Затем превратил в то, что ты видишь перед собой.

Голос Шеуда не изменился. Да и глаза были прежними.

Разве что смотрели с такой болью и горечью, какие вынести невозможно.

– Я убью его, – сказал Дью. – Я клянусь тебе, что убью его.

– Не клянись, малыш, не надо, – Шеуд покачал головой, отчего ожерелье под подбородком заиграло алыми и золотыми искрами. – Рург презирает клятвопреступников. И Яйо тоже. Ты не сможешь сдержать свою клятву: даже взрослому мужчине не справиться с Вьюхо, владеющим тайным и темным знанием. Тем более тебе, мальчишке.