Аррей, вырастающий из имен

Последней спустилась вниз Грунн. Двое мужчин шли позади нее, следя, чтобы она не побежала обратно к телу сына, освобожденному от ткани – дабы хищные птицы разглядели подношение.

* * *

– О, непокорный камень! Погоди же, я сумею тебя укротить…

Сын Огдая выплыл из темного забытья от громкого шепота. Он открыл глаза и тут же зажмурился: тысячи разноцветных искр переливались прямо над ним, и вынести их сияние было невозможно.

– Я все-таки заставлю тебя работать на меня, мой чистенький, мой благородненький камушек…

Голос Дью узнал сразу.

– Проклятый колдун…

Язык и губы снова его слушались, и слова прозвучали вполне отчетливо.

– Очнулся, очнулся, мой мальчик! – радостно хихикнул Вьюхо. – Открой же свои светлые глазки, не бойся!

Дью приоткрыл веки и повернул голову, чтобы искры не слепили зрачки. Веки, губы и шея ему повиновались. Но как он ни напрягал мускулы спины, рук и ног, встать или хотя бы приподняться не получалось.

– Не дергайся, не дергайся! – заметив его усилия, весело прикрикнул старик.

 – Пока что ты мне нужен спокойненьким. Неподвижным, как камушек. Этакий большой теплый камушек, смирно лежащий там, куда его положили. Совсем скоро ты забегаешь, можешь мне поверить! И не на двух, а на целых шести ножках! Ведь правда, это будет здорово, мой мальчик? Шесть замечательных мохнатеньких ножек вместо двух неуклюжих столбов.

Судя по затхлому воздуху и пылающим вдоль стен факелам, Дью находился в подземелье. Но как отличалось это помещение от сырой и грязной шахты, где долбили землю изможденные полулюди! Низкий потолок был сплошь выложен прозрачными, как вода в источнике, кристаллами.

В их гранях дробился и умножался до бесконечности свет факелов, создавая ощущение подземного дворца. Пол и стены из темного отполированного камня посверкивали сине-зелеными переливчатыми вкраплениями, похожими на перья павлина. Из того же камня был сделан и длинный стол, на котором лежал на спине сын Огдая.

На расстоянии локтя от его головы сидел Вьюхо, склонившись, как индюк над горстью зерна, над россыпью разноцветных камней.

Он как будто что-то искал, передвигая камни узловатыми пальцами.

– Ты ловкий, ты сильный, ты бесстрашный… – бормотал колдун. – Ты будешь отлично служить мне…

Старик ухватил один из камней и поднял над столом, прицокивая языком от восхищения. Отшлифованный изумруд, прозрачный и чистый, мерцал в сморщенных пальцах. Он был того же оттенка, что первая майская поросль.