Аррей, вырастающий из имен

Может, окаменела от страха?

Неожиданно колдун поднялся с места и хлопнул в ладоши. Звук, оттолкнувшись от каменных стен, вышел звонким и громким.

– Готово! – радостно объявил он. – Ну, разве старый Вьюхо не молодец? Сотворить Звездное Ожерелье всего за полночи!

Он подпрыгнул, прозвенев амулетами – ну просто расшалившийся мальчишка, а не старик.

От неожиданности Дью расхохотался.

– Смейся, смейся! – разрешил Вьюхо. – Я хорошо поработал и сейчас я счастливый, ласковый и покладистый.

Он скорчил мальчику рожу, и тот отметил, что белесые глазки смотрели вполне по-человечески.

Радость растопила в них всегдашний яд и подозрительность.

Вьюхо провел ладонью по искристо-черной поверхности стола.

– Спасибо, дружище. Мы славно с тобой поработали! – Он обернулся к Дью. – Знаешь, что это за камень?

Тот отрицательно повел головой.

– Это лабрадор, – торжественно объяснил старик. – Мой любимый камень. Его много здесь, целые залежи. Будь благословен тот день, когда моему прадеду пришло в голову вырубить в его толще помещение для своих опытов! (Вырубал, конечно, не он – рабы-нурриши, которых он выпросил у племени и заставил работать на себя, вместо того чтобы умертвить.

) Чтобы его разбудить, потребовались усилия множества стихийных душ – травы, деревьев, подземных источников. Что за игрища, верно, устраивал этот народец, вдохновленный хитростью моего прадеда! Жаль, я не мог этого видеть, еще не будучи рожденным. Разбуженная душа лабрадора глубока, как бездонная пропасть, и высока, как звезды. Он до смерти предан мне, этот камушек. Он дает мне силу. Вернее, увеличивает собственную мою силу во много раз.

Вьюхо наклонился над мальчиком и вперил в него глаза, вновь ставшие острыми и пронзительными.

– Встань! – неожиданно приказал он.

– Зачем? – удивился Дью.

– Встань! Повелеваю тебе!!!

Сын Огдая почувствовал, что его так и тянет подняться. Он едва не вскочил, словно послушный раб или малый ребенок. Ему вспомнилось, как мать, Грунн Осенняя Буря, гневно сверкнув глазами, отшвырнула плеть после второго удара.

Побелев от напряжения, Дью остался на месте.

– Но я не могу, – пробормотал он, как мог жалобно. – Меня слушаются только шея и руки…

Вьюхо взглянул на него с подозрением, затем покивал головой.

– Да-да. Мой яд хорошо действует. Если б не он, ты сейчас вскочил бы, как верная собачонка на зов хозяина.

Дью благоразумно промолчал. Повернув голову, он уткнулся лицом в камень стола, так как глаза устали от бликов.