Галактическая империя (сборник)

Я сумел замкнуть цепь непосредственно на коре головного мозга, минуя подключение глаз и ушей. Смотри!

Сперва смотреть было не на что. Потом в глазах Байрона что-то замелькало. Это «что-то» превратилось в сияющий темно-фиолетовый шар, мелькающий в воздухе. Шар преследовал Байрона при каждом движении, движениям шара сопутствовал ясный музыкальный аккомпанемент, который сам являлся частью движения.

Все это усиливалось, и Байрону стало казаться, что удивительный эффект существует внутри его самого. Ведь цвет не был в полном смысле слова цветом.

Он скорее был цветным звуком, не производящим шума. Его можно было потрогать, не прикасаясь к нему.

Потоки цвета лизали его руки и ноги, не причиняя боли… Байрон испугался: он уже не видел своих рук и не чувствовал их. Он беззвучно вскрикнул – и все исчезло. Перед ним стоял Джилберт и смеялся. Комната была освещена.

– Что произошло? – растерянно спросил юноша.

– Не знаю. Я ничего не ощущал. Разве ты не понял? Твои видения – продукт твоего собственного мозга.

И я не знаю, как можно объяснить подобный феномен. Все время, пока ты концентрируешься на ощущениях, твой мозг преломляет их в привычные, знакомые формы. Это всего лишь попытка соединить одновременно свет, звук и прикосновение. Кстати, а как насчет запаха? Иногда мне кажется, что пахнет какой-то дрянью. Думаю, что опыты на собаках позволили бы вызвать к жизни и самые разнообразные запахи. Мне очень хочется испробовать все это на животных. Я люблю смотреть, какое впечатление производит мое изобретение на других.

В задумчивости он провел рукой по кнопкам на коробочке.

– Изредка я думал, что если изучить возможности этой штуки до конца, то можно создавать на ней симфонии нового типа; можно делать то, чего не сделаешь просто со звуком или просто со светом. Но боюсь, я не способен сделать это.

Байрон раздраженно прервал его:

– Я хочу задать тебе один вопрос.

– Сколько угодно.

– Почему ты не хочешь использовать свои научные дарования в целях всеобщего блага? А вместо этого…

– Играю в детские игры? Не знаю.

Может быть, мои увлечения не так уж бесполезны. Но то, что они противозаконны, это факт.

– Противозаконны? Что именно?

– Визисонор. Приборы для слежки за шпионами – тоже. Если бы тиранийцы узнали о них, это явилось бы для меня смертным приговором.

– Ты, наверное, шутишь?

– Вовсе нет. Видно, что ты вырос в провинции. Молодежь не может помнить того, что было давным-давно. – Внезапно он скосил глаза в сторону Байрона.