Галактическая империя (сборник)

– Как всегда?

Байрон промолчал.

Джилберт сказал:

– Ты сам подталкиваешь ее к Автарху.

– Это ее выбор.

– Нет. Это твой выбор. Слушай, Байрон, – Джилберт понизил голос, положив руку на колено юноши. – Мне не хотелось бы вмешиваться. Но она – самое хорошее, что есть в династии Хенриадов. Если хочешь знать, я люблю ее. У меня нет своих детей.

– Я не спрашивал тебя об этом.

– То, что я говорю тебе, нужно для ее блага. Останови Автарха, Байрон.

– Мне казалось, ты доверяешь ему, Джил.

– Как Автарху – да.

Как антитиранийскому вождю – да. Но не как мужчине в отношениях с женщиной. В отношениях с Артемидой.

– Скажи ей об этом.

– Она не станет слушать.

– Ты думаешь, она станет слушать, если об этом скажу я?

– Да, если скажешь искренне.

Пораженный Байрон облизнул губы. Потом он отвернулся со словами:

– Я не хочу говорить об этом.

Джилберт грустно сказал:

– Ты еще пожалеешь.

Байрон не ответил. Почему Джилберт не оставит его одного? Он уже сам много раз жалел о случившемся.

Но что он мог поделать? Назад пути не было. Он попытался дышать через рот, чтобы унять боль в груди.

После следующего Прыжка панорама изменилась. Байрон как раз собирался заснуть. Вдруг Джилберт потряс его за плечо.

– Байрон! Байрон!

Байрон приподнялся на локте и раздраженно спросил:

– В чем дело?

Джилберт отступил на шаг:

– Слушай внимательно. На этот раз мы имеем F-2.

– Никогда не буди меня подобным образом, Джил. F-2, ты говоришь? Думаю, теперь нам сопутствует удача!

– Мне тоже так кажется, и это восхитительно!

Здесь необходимо пояснение.

Почти девяносто пять процентов обитаемых планет в Галактике окружены звездами спектрального типа F или G диаметром от 750 до 1500 тысяч миль и с температурой на поверхности от пяти до десяти тысяч градусов. Солнце над Землей имело индекс G-0, над Родией – F-8, над Линганой G-2, как и над Нефелосом. F-2 было немного теплее, но не слишком горячее.

Первые три звезды, у которых они останавливались, относились к спектральному типу К, несколько более меньшему и холодному.

Поэтому на планетах в их радиусе действия не могло быть никакой жизни.

Хорошая звезда – это хорошая звезда! Фотография показала, что здесь сосредоточились пять планет, ближняя в ста, а дальняя в пятидесяти миллионах миль от них.

Теодор Ризетт явился к ним, чтобы лично сообщить новость. Он не менее часто, чем Автарх, посещал «Беспощадность», согревая судно своим душевным теплом.