Камешек в небе

– Нет? Вы хотите сказать, что доброволец кто-то другой?

– Вот именно. Я хотел бы…

– Понимаю. Он с вами?

– Можно сказать, да, – осторожно ответил Арбин.

– Хорошо. Теперь говорите ваши условия. Все, что вы скажете, останется между нами. Договорились?

Фермер кивнул.

– Благодарю вас. Я согласен, сэр. У нас есть человек на ферме, дальний… родственник. Он помогает, понимаете…

Арбин запнулся, и Шект серьезно кивнул.

– Он очень хороший работник, очень хороший, но, понимаете, у него не совсем в порядке голова.

Он не болен, ничего, из-за чего его следовало бы убрать. Он просто медленно соображает и не разговаривает.

– Он не умеет разговаривать? – Шект, казалось, был поражен.

– Ох нет, умеет. Просто не любит и говорит плохо.

Физик с сомнением посмотрел на него.

– И вы хотите с помощью Синапсайфера улучшить его умственные способности?

Арбин медленно кивнул.

– Он может погибнуть. Вы это понимаете? Мне нужно его согласие.

Фермер покачал головой медленно и упрямо.

– Он не поймет.

Затем настойчиво, почти задыхаясь, добавил:

– Поймите меня, сэр. Этот человек стареет. Это не вопрос Шестидесяти, но что, если на следующей Проверке они решат, что он полоумный, и заберут его? Мы не хотели бы его потерять, и поэтому я привел его сюда.

– Я понимаю. Ведите сюда вашего родственника.

Он дружески похлопал фермера по плечу. Арбин судорожно улыбнулся, чувствуя невыразимое облегчение.

Шект взглянул на тучного человека, лежащего на кушетке. Мужчина спал и дышал при этом ровно и глубоко.

Шект нагнулся к нему и не нашел в его лице никаких признаков слабоумия.

Старик! Хм…

Он искоса взглянул на Арбина, который внимательно следил за происходящим.

– Вы не будете возражать против анализа кости?

– Нет, – крикнул Арбин и затем более спокойно добавил: – Я не хочу ничего, что могло бы послужить идентификации.

– Это может оказать нам помощь, если мы будем знать его возраст, – сказал Шект.

– Ему пятьдесят, – отрезал Арбин.

Физик пожал плечами и вновь посмотрел на спящего.

Когда его привели, он был, или по крайней мере казался, одиноким и потерянным. Даже гипнотические таблетки, по-видимому, не вызвали у него никаких подозрений, быстрая судорожная улыбка – и он проглотил их.

Лаборант возился уже с последней из нескольких неуклюжих установок, которые вместе составляли Синапсайфер. Нажатие кнопки, и молекулы в поляризованных окнах операционной поменяли свое расположение, сделав их непрозрачными.