Тайна Царскосельского дворца

– При всей моей благоговейной привязанности к вам я не могу даже притворно не то что любить или уважать, но и равнодушно относиться к герцогу Бирону! – воскликнула принцесса Анна.

– Ты так сильно ненавидишь герцога Курляндского?

– Не я одна, ваше величество! Его ненавидит весь двор… его вся Россия ненавидит!

– Анна! Я умею карать непокорных!

– Карайте меня, тетушка! поразите меня всей силой вашего всемогущего гнева, но не требуйте от меня ни любви, ни уважения к герцогу Бирону! Простите мне смелость моей речи; простите мою кажущуюся непокорность вашей священной для меня воле, но есть два вопроса, в которых я бессильна повиноваться вам.

– И эти два вопроса?

– Мое отношение к герцогу и мой брак с принцем Антоном Люнебургским.

– Да? Ты и своего жениха тоже ненавидишь? – улыбнулась императрица такою бледной, больной улыбкой. – В твоей еще молодой душе много места отведено для ненависти!

– Я не ненавижу принца Антона, по крайней мере теперь, пока он – еще посторонний мне человек… Я не имею причин ненавидеть его, но не скрою от вас, что брак с ним является для меня тем же, чем был бы приговор к смертной казни!

– Стало быть, правда, что ты говоришь в своих беседах с приближенными к тебе людьми, что ты скорее взойдешь на эшафот, нежели станешь под венец с принцем Антоном?

– Да, тетушка, истинная правда!.

. Я не могу не удивляться зоркости тех лиц, которые так аккуратно подслушивают и передают вам все мои слова, но и отказаться от этих слов я тоже не могу и не хочу! Я действительно говорила их!

– А между тем, должна сказать тебе, этот брак бесповоротно решен!

Принцесса Анна молча склонила голову.

– Я знаю! – продолжала императрица, что ты забрала себе в голову пустую и глупую любовь к графу Линару и что подле тебя нашлись недобросовестные люди, готовые потворствовать этой глупой страсти. Но предупреждаю тебя, что всякая попытка сближения с этим иностранным проходимцем поставит вечную преграду между тобой и мной.

Императрица говорила бойко и оживленно.

Принцесса слушала ее молча, с поникшей головой.

– Ты ничего не отвечаешь мне, Анна? – спросила государыня.

– Что могу я ответить вам? Вы упрекаете меня за чувство, которое если и существует, то глубоко скрыто в моей душе!.. В своем сердце никто не волен; это даже вне царской власти! Я не хочу лгать.