Космические течения

 – Народец только и делает, что судачит, а работать кто будет?

– Отправить парня к городским врачам – и вся недолга, – предложил Дженкас, энергично орудуя носовым платком. – Мне такая болячка не по зубам.

– В город?! – вскричал бригадир. – А кто платить будет? Платить кто будет, я тебя спрашиваю? Он – не из наших, правильно я понимаю?

– Вроде нет, – признал Дженкас.

– Ну и на кой тогда нам это? Выясните, откуда он, пусть за чокнутого платит его посёлок.

– Уж и не знаю, как это выяснить. Сам-то чего можешь предложить?

Бригадир задумался.

Кончик его языка машинально елозил по колючей растительности на верхней губе.

– Значит, так. От психа надо избавиться, – наконец изрёк он. – Как советовал патрульный.

– Погодите-ка, – перебил его Тиренс, – вы понимаете, что говорите?

– Всё равно он умрёт, – сказал бригадир. – А так мы проявим милосердие.

– Нельзя взять и убить живого человека.

– Тогда скажите нам, что с ним делать.

– Что, если поручить заботу о нём кому-нибудь из поселковых?

– Это кому же? Уж не вы ли сами с ним будете нянькаться?

– У меня другие обязанности.

 – Тиренс проигнорировал откровенную грубость.

– И так ответит каждый. Я не могу допустить, чтобы кто-нибудь пренебрегал работой на фабрике ради заботы об этом чокнутом.

Тиренс вздохнул и спокойно сказал:

– А теперь, бригадир, давайте рассуждать здраво. Если вы не выполните квартальный план, я смогу заступиться за вас перед нобилями, объяснив, что один из рабочих заботился о бедолаге.

В противном случае, если план окажется невыполненным, я отвечу, что не знаю причины.

Бригадир сердито зыркнул. В его взгляде отчётливо читалось: мол, староста – без году неделя, а уже мешает людям жить своей жизнью. Однако карту с «мастью» нобилей ему было не перебить. К тому же открыто противостоять старосте было неразумно.

– Но кому его поручить? – спросил бригадир. – Я не возьмусь, – поспешно добавил он, заподозрив неладное. – У меня у самого трое детей и жена хворая.

– Я не имел в виду вас.

Тиренс посмотрел в окно. После ухода патруля к дому старосты стянулась гомонящая толпа. По большей части дети, слишком маленькие для работы, и батраки с окрестных полей. Впрочем, были и фабричные, чья смена ещё не началась.

На краю толпы выделялась крупная девушка. Тиренс уже успел обратить на неё внимание. Сильная, умелая, работящая. За несчастным лицом скрывалась природная сметка. Родись она мужчиной, её, несомненно, послали бы на курсы старост.