На пути к Академии

(А ведь она уже тогда, восемь лет назад, была жутко старая. Теперь, может, уже из ума выжила, а может, ее уж и в живых нет.)

– Сроду про такую не слыхал.

Кто же еще? Пожалуй, он не мог припомнить никого, чье бы имя что-либо сказало этому человеку. Лучшим его дружком был мальчишка по кличке Грязнуля, но, кроме клички, он ничего вспомнить не мог. Даже в полном отчаянии Рейч при всем желании не смог бы выговорить фразу типа: «Не знаком ли вам некто моего возраста по кличке Грязнуля?»

Наконец он сказал:

– Юго Амариль.

Светлые глаза Ни потемнели.

– Кто-кто?

– Юго Амариль, – заторопился Рейч. – Он работает у моего отчима в университете.

– Че, тоже далиец? Че, там у вас в университете все далийцы собрались, а?

– Нет, только он и я. Он был раньше термальщиком.

– А он в университете че делает?

– Мой отец вытянул его из термариев восемь лет назад.

– Ладно, проверим. Пошлю кого-нибудь, проверим.

Рейчу пришлось ждать. Пытаться бежать? Толку не было. Он теперь не так хорошо, как раньше, ориентировался в биллиботтонских подворотнях и закоулках, его бы тут же сцапали снова.

Прошло двадцать минут, и Ни вернулся с тем самым капралом, что арестовал Рейча в кондитерской. У Рейча появилась маленькая надежда: может, у капрала мозгов побольше?

– Как, ты говоришь, звать того далийца, какого ты знаешь?

– Юго Амариль, капрал, термальщик, которого мой отец нашел здесь, в Дале, восемь лет назад и забрал с собой в Стрилингский университет.

– Зачем это ему понадобилось?

– Моему отцу показалось, что Юго способен на большее, чем ковыряться в термарии, капрал.

– К примеру?

– Он оказался способным математиком. Он…

Капрал поднял руку, прервав Рейча:

– В каком термарии он работал?

Рейч ненадолго задумался.

– Понимаете, я тогда маленький был, но вроде бы в «С-2».

– Почти верно. В «С-3».

– Стало быть, вы его знаете, капрал?

– Я-то? Лично – нет, но эту байку в термариях все наперебой рассказывают, а я там тоже потрудился. Кто знает, может, и ты ее там услыхал.

– Послушайте, давайте вот как сделаем. Я напишу свое имя и имя моего отца на листке бумаги. И еще одно-единственное слово. Свяжитесь, как сами пожелаете, с кем-нибудь из аппарата мистера Джоранума, а мистер Джоранум будет в Дале завтра, и пусть он прочитает мое имя, имя моего отца и это самое слово. Если это ничего не даст, значит, я останусь здесь и буду гнить потихоньку, но думаю, этого не случится.