На пути к Академии

– Сир?

Император швырнул голограмму на письменный стол Демерзеля и прошипел:

– Что это такое? Отвечай!

Демерзель посмотрел на то, что швырнул Император. Прекрасная голограмма – красивая, живая. Казалось, еще чуть-чуть – и услышишь те слова, что произносил хорошенький мальчик лет десяти, хотя на самом деле они были написаны внизу: «Я не хочу, чтобы Империей правил робот».

– Я такую тоже получил, сир, – спокойно отозвался Демерзель.

– Кто еще?

– У меня такое впечатление, сир, что эта птичка уже облетела весь Трентор.

– Да, но ты видишь, там висит чей-то портрет на стене. Приглядись, про кого толкует этот паршивец? Не ты ли это?

– Сходство потрясающее, сир.

– Так, может, я не ошибаюсь и у этой «птички», как ты выразился, одно на уме: обвинить тебя в том, что ты – робот?

– Похоже, на уме у нее именно это, сир.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, но ведь роботы – это вымышленные механические человекоподобные существа, упоминания о которых встречаются в романах и детских сказках?

– Для микогенцев, сир, одним из догматов их религии является то, что роботы…

– Меня не интересуют микогенцы и догматы их религии.

– Это всего-навсего метафора, сир, я уверен. Хотят изобразить меня в виде человека бессердечного, мышление которого подобно работе вычислительной машины.

– Маловато будет, Демерзель. Меня не проведешь. – Клеон снова указал пальцем на голограмму. – Нет, Демерзель, они пытаются убедить народ в том, что ты – действительно робот.

– Вряд ли мы сможем что-то поделать, сир, если люди решат поверить в это.

– Мы не можем этого позволить. Тут речь идет о твоей гордости. Более того, речь идет о гордости Императора. Ведь получается, что это я – я! – взял себе в премьер-министры механического человека! Это невыносимо. Послушай, Демерзель, существуют ли законы, которые карали бы за оскорбление чести и достоинства имперских чиновников?

– Да, сир, существуют, довольно-таки суровые, восходящие к великому Своду Законов Абурамиса.

– А оскорбление чести и достоинства Императора, если не ошибаюсь, приравнивается к уголовному преступлению?

– И наказуется смертью, сир. Все верно.

– Так вот. Унизили и оскорбили не только тебя, но и меня, и тот, кто это сделал, должен быть казнен. Конечно, за всем этим стоит Джоранум.

– Несомненно, сир, но доказать это будет нелегко.

– Чушь! У меня достаточно доказательств. Я хочу, чтобы его казнили.