Сами боги

– Настолько, что это поддается измерению?

– Пожалуй, нет, сэр.

– Хотя перекачивание продолжается уже двадцать лет?

– Да, сэр.

– Так где же повод для тревоги?

– Видите ли, сэр, от степени сильного ядерного взаимодействия зависит скорость, с какой водород внутри солнечного ядра превращается в гелий. Если взаимодействие станет сильнее, хотя бы даже в самой ничтожной мере, скорость слияния ядер водорода и превращения их в ядра гелия внутри Солнца возрастет уже заметно. Равновесие же между тяготением и излучением внутри Солнца весьма хрупко, и если нарушить его в пользу излучения, как сейчас делаем мы…

– И что же?

– Это вызовет колоссальный взрыв.

По законам нашей вселенной такая небольшая звезда, как наше Солнце, неспособна стать сверхновой. Но если они изменятся, это перестанет быть невозможным. И, насколько я могу судить, никакого предупреждения не будет. Когда процесс достигнет критической точки, Солнце взорвется, и через восемь минут после этого мы с вами перестанем существовать, а Земля превратится в расширяющееся газовое облако.

– И сделать ничего нельзя?

– Если равновесие уже необратимо нарушено, то ничего. Если же еще не поздно, необходимо прекратить перекачивание.

Сенатор кашлянул.

– Прежде чем согласиться принять вас, молодой человек, я навел о вас справки, так как вы были мне неизвестны. В частности, я обратился к доктору Хэллему. Вы с ним знакомы, я полагаю?

– Да, сэр. – Голос Ламонта оставался ровным, хотя уголки его губ задергались.

 – Я с ним очень хорошо знаком.

– Он ответил мне, – продолжал сенатор, покосившись на листок у себя под рукой, – что вы безмозглый склочник, страдающий явным помешательством, и что он самым решительным образом требует, чтобы я вас ни в коем случае не принимал.

Ламонт сказал, стараясь сохранить хладнокровие:

– Это его слова, сэр?

– Его собственные.

– Так почему же вы меня приняли, сэр?

– При обычных обстоятельствах, получи я от Хэллема такой отзыв, я бы вас не принял.

Я ценю свое время, и безмозглых склочников и явных помешанных ко мне, свидетель бог, является более чем достаточно, и даже с самыми лестными рекомендациями. Но мне не понравилось хэллемовское «требую». От сенаторов не требуют, и Хэллему полезно зарубить это себе на носу.

– Так вы мне поможете, сэр?

– В чем?

– Ну… прекратить перекачку.

– Прекратить? Нет. Это невозможно.

– Но почему? – почти крикнул Ламонт.