Я Бадри

– Скорее бы уже вечер, – устало бросил мексиканец, снимая рабочие перчатки.

– Не печалься, Ахиллес. Скоро всё закончится. И ты победишь Гектора! – торжественно выдал Рэй в спину товарища, и обратил внимание, как у того насквозь промокла футболка.

– Я готов! – раздался сверху голос, а в нём ноль энтузиазма.

Коллегия внизу приготовилась: заведующий кивнул, Лео снова напялил перчатки.

На складе каждый загонялся по-своему. Бадри частенько уходил в себя, тем самым выпадая из рабочего процесса, что в свою очередь вызывало недовольство корейца по имени Рэй.

Лео вообще любил поворчать. Порой чаще это делал, чем совершались астральные приключения Бадри. Но всё же он был неплохим парнем. Даже, напротив. К примеру… Если Бад приходил без ланча – а он частенько приходил без еды (особенно в последнее время), – мексиканец сразу старался угостить безалаберного коллегу, устраняя потенциальную возможность отбросить тому копыта на складе. Рука помощи несмотря ни на что – это про него: Лео всегда мог протянуть руку помощи. Невзирая на неприятные обстоятельства, он чудом сохранял хладнокровие и удивительный позитив.

Как-то раз у него приболела жена, вдобавок долбили по поводу неуплаты кредитов, а на работе был завал умопомрачительный. В этот вечер парни попадали по полной программе. Рэй был на взводе. Бадри относительно. Складское трио находилось по уши в переработке. Время показывало без одной шесть. Конец рабочего дня, чёрт подери. Однако шеф поставил задачу загрузить машину во что бы то ни стало; и точка! Важная птица залетела на склад, неужели не ясно?

Несмотря на закоренелые хладнокровность и невозмутимость Рэя, в этот вечер из его уст вылетали матерные словечки, хотя он матерился исключительно

(«*** шеф со своей переработкой!»)

только по «праздникам».

Бадри опаздывал не репетицию. Страсти накалялись. Эмоциональный динамит: взрывчатая смесь барабанщика на основе брани заведующего и различных наполнителей в виде внеплановых переработок. Между коллегами вспыхнул ожидаемый спор. Рабочий процесс превратился в словесный балаган, однако погрузка так же шла: они гавкались параллельно. Только единственный и неповторимый Лео улыбался,

(«“Милый!.. Любимый!.. Ед-и-и-и-н-н-н-ственный!” – напевал периодами Рэй любимую песню мексиканца.»)

и неустанно молвил шуточки про девушек и известного бельгийского каратиста

, несмотря на нытьё в своей пояснице, назойливых коллекторов и плохое самочувствие жены. Не потому, что ему было всё равно.