Тамерлан. Война 08.08.08

Очень хотелось спуститься на землю и размять затекшие члены. Но он не мог позволить себе такое, пока на него таращились выродки, поедающие себе подобных. Дать им узреть свою колченогую стать? Разве он мог допустить такое?

– Кто вы и откуда? – крикнул воин, оставаясь в седле.

Самый старший в толпе оборванцев ответил:

– Мы проклятье Господа, – этот горлопан был, пожалуй, древнее библейских старцев. – Мы из Мазандерана[5 - Мазандеран – историческая область в Иране].

– Как вы могли решиться на такое злодеяние?

Старик пожаловался:

– Все от голода, господин.

Мы умирали. Нам нечем было кормиться.

Воин воззвал к их совести:

– Но вы же мусульмане!

На что старик сказал:

– Нет, мы верим в Ахура Мазду[6 - Ахура Мазда – иначе Ормузд, божественное начало в зороастризме.].

– Подлые еретики! Язычники…

Воин готов был разразиться гневом. Но как можно разразиться тем, чего нет. Было отвращение, была усталость, и сил хватило только на то, чтобы выразить брезгливость.

– Как земля вас носит? И как Господь выносит ваш позор?

Они с минуту глядели друг на друга: один с усталостью и тоской во взоре, другие со страхом и надеждой.

«Милосердный боже, – воззвал воин к силе небесной, – до чего же омерзительны они в своей подлости. Никогда не видел такого отвратительного ужаса в глазах». Но самым отвратительным было то, что они выглядели сытыми! У них были сытые, упитанные лица! И бока, проглядывающие в прорехах их лохмотьев, лоснились от жира.

– Вы хуже шакалов! – простонал в бессильной злобе воин.

 – Те питаются падалью, а вы – мясом себе подобных! Я не стану пачкать вашей кровью чистые клинки своих мечей.

Он хотел сказать им что-то еще… что-то, чтобы вызвать раскаяние в их душах. Но он не вытерпел и только крикнул:

– Сжечь!

Его нукеры только и ждали команды. Как цепные псы сорвались с места и набросились на несчастных оборванцев.

Когда из толпы вырвали передних, взору усталого воина предстала молодая женщина, нет, не женщина, совсем еще девчонка. Она была такая же грязная и в таких же отрепьях, как все.

И такая же сытая! Но она выделялась из этой толпы неожиданной статью и неуместным в ее состоянии совершенством.

Девчонка была высокая, выше всех своих сородичей. Ее отличала стать. И у нее были длинные волосы с каштановым отливом. Тонкими струями растекаясь по плечам, они покрывалом ложились на груди, пряча от взора темные соски, проглядывающие в прорехах. В этих же прорехах отсвечивал золотом пушок на ее золотистой коже.