Тамерлан. Война 08.08.08

Два этих обстоятельства лишили меня возможности прибегнуть к спасительному плану – ноги в руки и прочь отсюда, подальше от Кантемира.

– Что-то не похож этот типчик на крупного ученого, – проворчал монстр, не спуская с меня глаз. – Бледновато смотрится.

Васико выразила удивление:

– Не похож? А каким должен быть крупный ученый?

– Посолидней что ли… А твой – дешевка.

Васико возмутилась:

– Катоев, не путай ученых со своими гориллами. Академик Сахаров, к примеру, тоже не особенно смотрелся.

– Скажешь тоже, – усмехнулся Катоев.

 – Академика Сахарова весь мир знал, а кто твоего академика знает?

Сам Кантемир узнал обо мне накануне. От Васико. Она позвонила ему из ресторана, где мы под армянский коньяк разрабатывали план военных действий, и в порыве пьяного вдохновения наговорила обо мне бог весть что. Превознесла до самых небес. И теперь, осознавая всю глубину пропасти, разделяющей вымышленного писателя Тимура и реального прощелыгу Моню, я, сидя на дне этой самой пропасти, с ужасом ожидал разоблачения.

Кантемир придвинул стул и устроился на нем напротив меня.

– Ученый, значит, – проговорил он, продолжая разглядывать меня, – писака.

– Больше, все-таки, ученый… а писатель – это так…

Что это была за пытка! Мне захотелось, чтобы он проглотил меня сразу, а не прожевывал кусками.

– И как тебя зовут, ученый?

Я ответил едва слышно:

– Меня? Моня… Пардон, Тимур.

– Тимур? – монстр выразил удивление. – Не Бекмамбетов ли Тимур?

– Бекмамбетов мой товарищ, – пролепетал я, как бы извиняясь.

 – Мы учились вместе.

– Вот как?

Мое признание отчего-то произвело впечатление на монстра.

– Только это было давно. На заре туманной юности, так сказать.

Кантемир перебил меня и заявил авторитетно:

– Тимур Бекмамбетов в кино большая шишка. Его знают даже в Голливуде. Он Анджелину Джоли живьем видал.

Суровые складки на лице монстра чуть разгладились, голос сделался чуть мягче. И его облик в целом стал напоминать человеческий. Он спросил человеческим голосом:

– А ты можешь чем-нибудь похвастаться, академик? Что ты за фрукт и с чем тебя едят?

Я пожал плечами и сказал в свое оправдание:

– С Голливудом, к сожалению, я не имею связей.

И, вообще, очень далек от кинематографа. Можно сказать, что я к нему не имею никакого отношения. Даже не понимаю, с чего Васико решила, что я могу написать сценарий.

Монстр насторожился:

– А что, не можешь?

Облик Кантемира снова утратил человеческие черты, и монстр вернулся на сцену.