Тамерлан. Война 08.08.08

Не скажу, что мои страдания оказались мучительней, чем страдания Васико. Скорее, сам я оказался слабее. Не привык держать удар. Раскис.

Васико забрала меня к себе. Церемониться не стала. Уложила в постель, и ее съемочное соло, мы повторили дуэтом.

Наверняка, опять выдали шедевр. И опять битва в грязи? Нет. Нечто внушительней – рождение из грязи. Творец развел вонючую жижу, перепачкал руки, но вылепил два существа и вдохнул в них часть своей сути. Уродцы вышли отъявленные. С дурными наклонностями, подленькие, лживые, корыстолюбивые.

– Только писать для Кантемира не буду, – заявил я, лежа в ее постели.

Она согласилась.

– Завтра же верну аванс.

– Не торопись.

– Да?

Она разрешила закурить. Принесла пепельницу, открыла дверь на балкон. Задуло холодком – было-то под утро.

– А как быть с видео?

– Не знаю.

– Выкинуть?

– Сделай так, как делал прежде. Отдай и получи расчет. Сколько ты получишь?

Я назвал сумму.

– Нормально. Пригодятся, – голос ее звучал устало. Она смотрела на нарастающий столбик пепла на кончике тлеющей сигареты. – Давно хотела спросить: зачем ты куришь?

Я пожал плечами.

– Ведь это вредно.

– А что себя беречь?

Она тяжело вздохнула. Ее дыханием сбило пепел с кончика сигареты мне на грудь. Она сдула его на простыни.

– Вот так травишься, травишься, – проговорила она, – и не замечаешь, что уже всё, пора на свалку.

– Думаешь, пора?

– Нам обоим пора, а ты, как думал?

– Если ты будешь со мной, я как-нибудь поправлюсь.

– А со мной сложнее, – призналась она. – Ты меня не знаешь. Но если сумеешь вытерпеть меня, то и я, наверное, как-нибудь поправлюсь.

Помолчали. Потом она добавила:

– Я научусь готовить.

– Замечательно.

– Куплю поваренную книгу. Буду готовить все, что ты любишь. Как ты думаешь, у меня получится?

– Думаю, получится. Это не сложно, – я потянулся и поставил пепельницу на тумбочку. – Есть задача потруднее.

– Ты обо мне?

– Я о себе.

– А мне надо отучиться врать

– Мне тоже.

– Получится?

– Я постараюсь.

– Я тоже.

Мне захотелось закурить еще, но я сдержался. Натянул одеяло на грудь, а Васико поднялась и закрыла дверь.

– О чем ты думаешь? – спросила она, когда вернулась в постель.

– Так. О грустном.

– О грустном?

– Я думаю, чем мне заняться теперь. А грустно, потому что ничего не приходит в голову.