Тамерлан. Война 08.08.08

Среди наших были турецкие паши и мамлюкские султаны. И вообще, если хочешь знать, черкесы и кабардинцы, наверно, самый воинственный народ. Если один на один, нам никто не страшен. Нас, просто, всегда мало было, а врагов – полно. Вон, у историка нашего спроси, он не даст соврать.

На абхазской стороне нам уделили минимум внимания. Пограничник курил в тенечке, шлагбаумом был поднят, и мы беспрепятственно въехали в страну мандаринов.

– Вот, скажи, брат, – снова пустился в демагогию Кантемир, – правда, что мы черкесы всегда были воинственным народом?

Я кивнул головой.

– Ведь наши тридцать лет с русскими воевали. Потом с теми же русскими у турок. Про башибузуков слышал?

Я еще раз качнул головой.

– А вот скажи. Тимур против наших воевал. Как он их оценивал? Как относился к ним?

Я пожал плечами.

– Ты не изображай рыбу. Скажи по-человечески.

Я сказал:

– Тимур не сталкивался с черкесами непосредственно. Тимур воевал с Ордой, а черкесы служили ордынцам.

– Ну да, как сейчас русским, – Кантемир высказал свою догадку.

 – Я так мыслю, если Тимур взял себе в жены черкешенку… Ведь та людоедка из пещеры черкешенкой была?

– Черкешенкой.

– Так вот, если жена у него была черкешенке, значит, он к черкесам неплохо относился. Так?

– Так.

Кантемир удовлетворенно хмыкнул.

– А вот еще скажи, историк. Если бы, допустим, Тимуру жена изменила, или просто обманула, подставила его, типа, как бы он с такой бабой поступил?

– Откуда мне знать.

– Ну, предположительно, гипотетически.

– Передал бы в руки кази.

– В шариатский суд?

– Да.

– Значит, ее казнили бы?

– Возможно.

Кантемир качнул головой.

– Правильно, – его лицо выражало смирение и благодушие. – По решению шариатского суда такую бы камнями забросали… или по-другому прикончили. Эх, – Кантемир сокрушенно вздохнул, – если и нам так. Был бы тогда у нас порядок. А так… – он махнул рукой. – Неправильно мы живем, не по понятиям. Чувствую, скоро совсем нормальный вид потеряем. Полный бардак, чувствую, начнется вскоре.

Вот, – Кантемир указал на Васико пальцем, – яркий пример. Полчаса не прошло, как эта овца за грош мужика продала, а вид у нее такой, будто, она ангел, и совесть у нее чиста. Мужик ей душу раскрыл, а она его продала. И хоть бы хны. Это потому что бабы все такие. Продажность у них в крови. И верить им – себя не беречь. Если кому из них и можно доверять, то только самым страшным. Страшненькие они… ну, понимаешь, у них выбора нет.