Черный волк. По ту сторону смерти

Владимир обернулся, и перед ним стояла она и смотрела на него так же, как там средь гаражей. «Чай готов, я к тебе через пару минут присоединюсь», – со стеснением она прошептала и пропустила его.

Пару минут спустя Лера присоединилась к чаепитию. Владимир старался не смотреть на неё, но её чары красоты делали всё, чтоб он смотрел. Он даже не заметил, как съел все печенья и выпил чай. Он сделал неловкие жесты в знак того, что чаепитие он закончил, как она налила ему свежий чай и поставила на стол пирожки. Довольная улыбка Владимира полезла на лицо.

Заметив эту улыбку, Лера невольно спросила:

– Как моя стряпня?

– Довольно неплохо…

– Я не ожидала гостей. Знала бы, приготовила что-нибудь вкуснее и больше. А так что было, то было. Знаешь, я тогда сильно испугалась. Когда видишь эти сцены в фильмах или читаешь в книгах, там не чувствуешь всю ту боль, – она замолчала, – весь страх. Может тебе и не довелось испытать то чувство, что испытала я, но все равно большое спасибо.

– Надо оказывать помощь любому, кто в ней нуждается, – Владимир последние два месяца начал осознавать, что значит человеческая помощь.

Ему приходилось убивать плохих ребят, может и даже хороших. Не всегда разберёшь добро и зло. Особенно когда на тебя направляют оружие. Но вот помогать людям ему доводилось редко.

– Уже десять вечера, – за окном стемнело быстро. За окном стоял октябрь.

– Я, наверное, пойду, – сухо сказал он.

– Останься, прошу тебя, – Лера положила свою руку на плечо Владимира, – я также боюсь. Мои родители приедут только к четырём вечера.

– Выбора особого нет, – пожал плечами он и согласился.

Лера быстрым шагом направилась в спальню, чтоб приготовить ко сну кровать. Затем справившись с этой задачей быстро, она юркнул в душ. Владимир мирно сидел на диване в кромешной темноте и смотрел на фотографии. Свет он не стал включать. Глаза и без него устали очень. Владимир хорошо видел в темноте, достаточно лишь немного света. Такой дар был с детства, но он разрабатывался слабо. Но после всех недавних приключений и истязания тела, он приобрёл сверх чувства.

Фотографии были практически однообразны и почти ничем не отличались от предыдущих. Но вот одна фотография вызвала у него особый интерес. Полуразрушенный Колизей на заднем фоне, который давал всю суть этой фотографии. Но это не то, что его так зацепило. В центре стояли три человека: в середине сама Лера, справа видимо мама, а вот слева старик. Очень даже знакомый старик. Он пытался вспомнить, где же его видел.