Мой ласковый, мой нежный…

– И водка! Все кончилось, Иван Константинович! И я кончилась! – Веста громко отвечала, убираясь там у себя за прилавком, хлопая дверцами, гремя посудой. Потом вышла к завхозу похорошевшая, в уличном наряде и решительно объявила:

– Все! Обед у меня! Имею право! –и чуть сбавив тон добавила, – шел бы ты домой, Иван Константинович!

– На какой обед, ты же буфетчица, здесь твой обед! —говорил Иван Константинович, осознав и жалея, что его время с Вестой вышло.

– Я пошла! – бросила ему, не оборачиваясь, уходящая Веста Маратовна.

– А деньги? –усилил голос ей вслед завхоз.

– Деньги потом отдадите! Все равно их у вас щас нет! – и исчезла за углом входного парапета.

– Гидра! – проворчал завхоз, поднялся, схватил пиджак и начал его одевать. Пиджак трещал по швам, не желал помещаться на тело и сильно пах, прости господи, духами. Оставив напрасные потуги, Иван Константинович накинул его на плечо, обхлопал карманы брюк в поисках отключенного телефона.

Обнаружил его, достал и включил. С трепетом и аритмией в сердце он дождался загрузки заграничного андроида.

Когда на экране развернулась привычная картинка завхоз охнул и испустил в пустой вокзал неприличное словцо. Рекорд прежнего загула был побит. Большинство пропущенных звонков и сообщений просили и требовали от Ивана Константиновича воспрять из пепла небытия и вернуться к нынешним вехам его биографии. «После» подумал завхоз и для начала набрал номер охранника Сергеева – третью ипостась их маленького загульного коллектива.

Сергеев был нужен для доставки в контору и для доверительного доклада о пропущенных ввиду загула событиях.

Иван Константинович нажал кнопку вызова, поднес телефон к уху и бросил взгляд в вокзальное окно. Телефон чуть не вывалился из его затрепетавшей от увиденного руки. Из окна на завхоза уставилась козлиная морда. Она смотрела на завхоза как смотрят памятники, пустыми холодными глазами, неподвижно, прямо и не моргая.

Душа Иван Константинович еще летела к самым пяткам, как в телефоне начались длинные гудки вызова абонента Сергеева. Козел за окном встрепенулся, ожил, скосил глаза на трубку, открыл рот и сказал в телефоне голосом Сергеева «Халло». Затем, из трубки в ухо завхоза ударил низкий и глухой звук "мее". Адское животное затрясло мохнатыми ушами и попыталось улыбнуться Ивану Константинович, неприятно задирая верхнюю губу.