Жибек

 – Только что прибыл ваш дядя, – с огорчением в голосе доложила она. – Он хочет видеть вас немедленно в кабинете.

Когда Айман апа ушла, Анар вопросительно посмотрела на Жибек.

– Зачем Ильясу няня, и кто это женщина, которая представилась как Арайлым, и молодая девушка, правда я не запомнила ее имя… Ты распустила всю обслугу?

– Они моя семья, – ответила Жибек. – Пока не пропал Марат, мы сократили их, оставив только водителя и садовника и няню, но мой дядя всех их уволил. Он сказал, что они не нужны нам, изучив состояние наших дел, он разъяснил мне, что мы не в состоянии платить им заработную плату.

Тем не менее, Айман апа все же осталась, – добавила она, улыбнувшись. – Она прожила в этом доме всю свою молодость. Затем мы решили перевезти с Алматы ее дочь. Для них это такой же дом, как и для меня.

Встав на ноги, Жибек подавила в себе всплеск страха, который был не более чем обычным рефлексом на дядю.

– Это не займет много времени. Бекжан ага не любит оставаться здесь дольше, чем того требует крайняя необходимость.

Айман апа зашла под предлогом того, что ей нужно захватить поднос с чаем, и дождалась ухода Жибек. Когда она удалилась на достаточное расстояние, чтобы не слышать их, она обратилась к Анар, которую помнила еще взъерошенной девочкой, носившейся по комнатам в мальчиковых бриджах.

– Прошу простить меня, – она говорила официальным тоном, но на ее добром старом лице была написана искренняя озабоченность, – Айналайын, как я рада, что ты здесь, особенно сейчас, когда сюда приехал Бекжан?

– Ну что вы, Рахмет, Айман апа.

Я тоже рада снова увидеть вас. А что, с Бекжан ага связано что-нибудь неприятное?

– Похоже, что на этот раз да.

Она замолчала, чтобы подойти к дверям и выглянуть украдкой в коридор, затем вернулась к Анаре и доверительно сообщила:

– Нам с Гулдерай – это моя дочка – что-то не понравилось, как он сегодня выглядит. И еще, – заявила она, взяв в руки чайный поднос, – Я осталась здесь не ради личной выгоды. – На бледных щеках Айман апа выступила краска смущения, и голос стал хриплым от обуревавших ее чувств.

 – Я осталась ради нашей Жибек. Бабушка очень стара и уже совершенно не понимает того, что происходит вокруг. Жибек рано лишилась матери. Она выросла на моих глазах. Понимаешь, ведь я – все, что у нее осталось.

Это изъявление преданности вызвало на глазах Анар слезы еще прежде, чем она добавила:

– Мы не должны позволить этому дяде испортить ей настроение, как он всегда делает.