Некроус: Начало Конца

Тело пацана обмякло и осело на землю, утягивая за собой застрявшее в черепе орудие убийства. Сдержав позыв рвоты, я уперся ногой в мертвое плечо и, с хрустом доламывая череп, выдернул из него топор. Казалось, время остановилось, когда я стоял над мертвым подростком и не могл заставить себя отвести глаз от содеянного. Какой-то звук, доносившийся с улицы, вывел меня из ступора. Я вышел из гаража и обнаружил, что на шум пришел не только этот бедолага. По обе стороны гаражного пролета бродило около десятка зараженных.

Некоторые из них заметили меня и уже шагали в мою сторону. Большинство из них были медлительны и неуклюжи, другие немного активнее, расталкивая первых, двигались к своей потенциальной добыче. Особенно выделялась беременная женщина в некогда белой юбке и рваном свитере. Она, глядя исподлобья, шла в мою сторону, сжимая в руке булыжник. Её движения выглядели более уверенными, чем у остальных, и шла она, стараясь не обгонять других, пропуская их вперед, будто прикрываясь их мертвыми телами.

Из трех проходов свободным оставался только один, и я, не раздумывая, побежал в него. Вскоре я понял, почему из этого прохода не появились зараженные – тут был тупик с высокими двухэтажными гаражами и трансформаторной будкой посередине, вокруг которой был сделан разворот для автомобилей. Оглянувшись, я понял, что пути назад нет – зараженные неумолимо приближались, заполняя собой проход. Сердце колотилось так, что мне трудно было услышать свои мысли.

Я даже не понял, как оказался на крыше трансформаторной будки, и через минуту толпа кровожадных горожан окружила её со всех сторон.

Убедившись в том, что зараженные не смогут вскарабкаться, я лег на крышу так, чтобы меня не было видно.

Пролежав какое-то время, глядя в небо и прислушиваясь к воплям зараженных, я восстановил дыхание и немного пришол в себя.

Глава первая – Оплот

Небо перед моими глазами было чистым, и, казалось, я никогда не видел его таким ярким и насыщено-синим. Сейчас вообще все вещи воспринимались по-другому, особенно те, которые раньше не особо-то и ценились.

Даже щебетание птиц и стрекот насекомых в траве воспринималось как-то иначе и имело особую ценность, будто совсем скоро этого больше не доведется услышать никогда.

Несмотря на то что вокруг трансформаторной будки, на крыше которой я лежал, глядя в небо, бродила толпа смердящих серой «упырей», их запах я не ощущал. Тут пахло мокрым рубероидом, и мне почему-то очень нравился этот запах.