Некроус: Начало Конца

На внешней стороне ворот висел огромный плакат надпись которого гласила: «Внимание, водитель! 5км/ч», – и далее в красных перечеркнутых кружках были изображения сигареты, бутылки, собаки, костра, фотоаппарата и так далее. В конце этого списка кто-то искусно изобразил зараженного тянущего вперед руки, перечеркнутого красной чертой и обведенного в кружок на манер других запретов. Проходная, покрашенная в бежевый цвет, с зарешеченными окнами на обоих этажах и тяжелой железной дверью выглядела весьма потрепанно.

Некоторые окна были разбиты и заделаны фанерой с внутренней стороны. На стенах и двери виднелось множество пулевых выбоин и вмятин, судя по которым, бой здесь когда-то был серьезный.

Подходя к воротам, ч чувствовал на себе взгляды, но не мог увидеть никого, кто мог бы наблюдать замной. Видеть меня могли как минимум из двух точек: это второй этаж КПП, где темное окно могло скрывать стрелка, а также трехэтажное здание, расположенное на территории, ближе всего к воротам. На крыше этого здания был расположен высокий дот из мешков с песком, крышу и бойницы которого покрывал плотный слой камуфляжной сетки.

Я на всякий случай немного приподнял руки, показывая свои благие намеренья, не спеша подошол к железной двери проходной и, громко постучав в неё кулаком, стали ждать. С территории Оплота до меня доносились различные звуки: голоса людей, лай собак, чей-то смех и даже шум отбойного молотка. Жизнь на территории убежища кипела. Дверь долго никто не открывал, и, как только я собрался постучать в неё ногой, щеколда с другой стороны звонко щелкнула, и дверь распахнул худощавый мужик в тельняшке.

На первый взгляд ему можно было дать лет тридцать пять, но короткие седые волосы на голове старили его, а заветренное лицо с черными длинными ресницами выдавало в нем цыганскую кровь. Прищурившись и сморщив лоб, он осмотрел меня с ног до макушки и громким задорным голосом поприветствовал:

– Здорово, бродяга! А ну ка руки подними и это… кругом обернись!

Пожав плечами, я выполнил его просьбу.

Между тем, он продолжал держать инициативу в разговоре.

– Укусы, ссадины царапины есть? С зараженными контактировал?

– Нет… – его напор немного обескураживал. – В смысле контактировать доводилось, но Бог миловал – не кусали.

– Беженец?

– Вроде того.

– Редко теперь новые приходят, – он отступил в сторону, пропуская меня внутрь. – Заходь…

Я вошол в пыльное и сильно прокуренное помещение.