Корона Арвандила. Книга 1

– Но мама, ты ведь тоже гуляешь в дождь, почему я не могу гулять с тобой?

* * *

Миниатюрная белая беседка стояла почти в самом конце сада, скрытая от посторонних глаз высокими кустами сирени и свисающими ветвями цветущей жакаранды.

Маленькая круглолицая Исилия уплетала за обе щеки печенье и запивала горячим травяным чаем, а королева наслаждалась мелодией капель дождя, барабанивших не только по листьям растений, но и по крыше самой беседки. Она закрыла свои яркие лиловые глаза и глубоко вдохнула, на ее миловидном лице с правильными чертами расплылась мягкая улыбка.

Заметив это, девочка отложила сладости в сторону и сделала то же самое: зажмурилась, начав смешно принюхиваться. Но никакого волшебства в итоге так и не последовало, и она нахмурилась, возмущенно засопев.

Увидев это зрелище, женщина звонко рассмеялась.

– Милая, иди ко мне, – позвала она дочь, похлопывая по мягкому дивану. Та спрыгнула с кресла и радостно побежала к ней.

Капли воды сверкали на гроздьях сирени, точно маленькие бриллианты.

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь свинцовые тучи и снова исчезавший, отражался в их зеркальной поверхности. Исилия удобно расположилась на диване, положив голову на колени матери. Королева нежно гладила волосы дочери, убирая с ее лица упавшие светлые локоны.

– Матушка, – позвала девочка, – а тебе нравится шум дождя?

– Нравится, – ответила женщина, ласково улыбаясь. – Он может нарисовать в сознании самые невероятные, самые волшебные образы.

– Но почему я ничего не увидела, когда закрыла глаза? – спросила она с грустью в голосе, поднимая голову и глядя на нее.

– Попробуй еще раз, родная, – шепотом подбодрила королева и, наклонившись, прикоснулась пухлыми светло-розовыми губами ко лбу малышки.

Исилия некоторое время лежала, глядя в круглый потолок беседки, испещренный всевозможными замысловатыми узорами, а потом неспешно опустила веки, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, и внимательно прислушалась.

Холодная, непроницаемая тьма заполнила собою все ее сознание.

Она казалась настолько плотной, что ее, наверное, можно было коснуться кончиками пальцев. Но постепенно темнота стала рассеиваться, нехотя уступая свое место возникающей картине с гроздьями сирени, купающимися в ледяных каплях, падающих с серого неба.

И тут зазвучала тихая мелодия без слов. Нежная, спокойная колыбельная, которую королева пела маленькой Исилии, когда малышка подолгу не могла уснуть, напуганная раскатами грома.