Дочери Лота и бездарный подмастерье. Часть 2

– Так я тебе и поверил. Хрустел бы ты сухарями, так за ляльками не гонялся бы.

– А кто тебе сказал, что я за ними гоняюсь?

– Гоняешься, не гоняешься – один черт. Да вот мы-то сюда примчались! Ты, наверно, сотню-другую покрываешь в месяц."

Мохтерион промолчал.

– Ну, сознавайся, – гаденько рассмеялся Подекс.

– Этого я желаю тебе, – сказал Мохтерион, пытаясь, чтобы голос звучал подружелюбнее.

К счастью, Онир не вмешивался в разговор и сидел молча, с тупым равнодушием наблюдая за говорящими.

Послышался скрип резко открывшейся двери, и в комнату вошел Тортор.

X

Наступила очередь Подекса.

– Ну, братцы, не скучайте без меня, – возбужденно проговорил он и направился в залу.

Тортор был готов, по всей видимости, превзойти самого себя.

– Завтра я договорился о встрече со своим близким другом. Мы придем чуть попозже, чем сегодня, – перебросив ногу на ногу и откинувшись на спинку дивана, сообщил он.

– Милости просим, – ответил Мохтерион.

Тортор что-то спросил у Онира, и Подмастерье, воспользовавшись моментом, тут же отошел от них к своему столу и попробовал отключиться.

К счастью, между ними завязалась беседа, и сделать это не составило большого труда.

Минут через пятнадцать Подмастерье начал волноваться из-за задержки Подекса, хотя и понимал, что от него и от Тортора нельзя требовать одинаковой прыти. Все же явственно прорывающаяся неприязнь к Подексу постоянно подстегивала Мохтериона, заставляя его желать быстрейшего окончания визита, и в результате, из-за его задержки, переходила в волнение.

Подмастерье не расслышал, как Подекс вышел из залы. Он вошел в комнату как бы крадучись.

– Онир, чего ж ты ждешь, заходи! – учтиво обратился он к дружку.

Мохтериона, видимо, под впечатлением вороватой предупредительности

Подекса, инстинктивно потянуло к Аколазии. Он опередил Онира, который почему-то замешкался, и вошел в залу. Аколазии там не было. Он пошел дальше и, миновав узкий и короткий коридор, примыкающий к ее комнате, без предупреждения вошел в небольшую кухню, служащую и ванной и в исключительных случаях туалетом.

– Они заплатили? – спросил он не глядя на нее.

– Тортор оставил деньги только за себя."

Сердце Мохтериона учащенно забилось, но думал он лишь о том, чтобы не дать повода для обиды Подексу и его другу.

– Извините, вы заплатите после? – спросил он Подекса, развалившегося на диване рядом с продолжавшим стоять Ониром.