Дочери Лота и бездарный подмастерье. Часть 2

Да, и этого было немало, но в направлении, принятом христианством, не хватало большего для подлинно человеческого понимания проституции. Примирение с этим, нашим миром, убивающим своей нескончаемой единственностью, как оно ни располагало к себе, по своим результатам заставляло обратиться к нему спиной.

Конечно, можно было говорить о некотором усложнении сознания в христианстве из-за появления в нем многозначительного идеала в виде преимущественно нравственного сознания. Но оно свидетельствует, скорее, об осознании слабости, неспособности человека тверже опереться на свой жизненный опыт, чем на сколько-нибудь ощутимое усовершенствование обладания добродетелью, достигнутого древнегреческим язычеством.

Беспощадность, навязываемая человеку в любом сколько-нибудь жизненно важном действии, по мнению Подмастерья, мыслилась в христианстве от человека к миру как нечто не главное, и, вполне в духе такого представления, противостояние этой беспощадности, ее удовлетворение, не предполагалось в реальном мире.

VI

Но все же, как следовало поступить Иисусу, чтобы его действие было оценено еще выше? Возможно ли это было вообще? Да, от ответственности он не ушел, но и брать всю ответственность на себя не намеревался. Справедливости ради нужно было заметить, что в эпоху выродившейся проституции Иисус решал другие, глобальные проблемы и посвятить себя всецело ей не представлялось никакой возможности.

Позицию Иисуса, скорее всего, можно было охарактеризовать как исповедание умеренного невмешательства, далеко отстоящую от позиции воинствующего оправдания, требующей напряжения всех умственных и физических сил на протяжении всей жизни.

В конце концов поставленный вопрос о возможном ином поступке Иисуса был признан неправомерным и превышающим своим охватом подразумеваемых трудностей способности того, кто задал его.

Подмастерье почувствовал, что, пожалуй, наступило время расстаться с постелью, ибо уже ничем нельзя оправдать свое сибаритство, грозящее перейти все границы.

Было начало первого.

Пожалуй, так поздно он не вставал на протяжении всех последних лет. Но энергично принявшись за утрен ний туалет, он предполагал “размочить” план занятий до двух часов дня хотя бы одним часиком. Так он и поступил, и гнетущее впечатление от утреннего бездельничанья было несколько смягчено. Днем он совершил часовую прогулку, по понятным причинам урезав количество посещаемых им обычно мест, и возвращался в надежде увидеть у себя дома обеих сестер.