Хроника пикирующего сознания

Стёпа обнулился

У Стёпы была проблема: он много думал. Слишком много, поэтому это и была проблема. Он думал днём, когда работал и когда не работал днём. Он думал по ночам, когда спал и естественно, что во время бессонницы он думал тем более. Когда кушал, когда завязывал шнурки на ботинках, когда чистил зубы и когда передавал мелочь на билетик, когда страстно смотрел сверху-вниз в глаза подружке и когда в него загадочно вглядывалась Джоконда с дешёвой репродукции. Сидя, стоя, шагая и даже прыгая, совершенно здоровым и с температурой под сорок – он всегда в это время думал.

Обо всём. Но вся беда была в том, что он никак не мог понять, почему, например, находясь в лесу, срезая грибы и кладя их в себе в лукошко, оно ими наполняется и её заполнение зависит как раз от времени – сколько ты находишься в лесу? Почему же тогда, если он так много и долго думает, тем больше приходит понимание того, что вокруг одни только жизненные тупики? Этот вопрос заставлял Стёпу ещё и ещё дольше и объёмней думать. От этого, от своих тяжких, непрестанных дум, Стёпа однажды очень тяжело заболел. Ни дорогие лекарства, и не дорогие тоже, ни травки-муравки с чудо-примочками, и даже ни звук шаманского бубна не помогли ему. И как больную антилопу поджидает в засаде голодная гиена, когда та отстанет от стаи, так и страждущего Стёпу ожидала встреча с одним "просветлённым". Много их – таких рыщет по дорогам жизни – рыщет, ищет и находит. "Тебе нужно обнулить своё сознание, – произнёс торжественно "просветлённый", – добиться того, чтобы ни о чём не думать. В абсолютной пустоте твоё спасение." Стёпа вложил тому в ладонь полагающуюся награду, но заметив, что "просветлённый" недовольно задрал глаза к небу, ещё вложил в ту же ладонь, и ещё, и ещё … "Опустил очи, отче. Хватит ему значит." С того дня начал наш Стёпа выздоравливать – щёчки у него порозовели, аппетит вернулся, сны плохие перестали сниться, они ему вообще – любые – перестали сниться. И всё, потому что Стёпа перестал думать, совершенно перестал. Обо всём. И потекла его жизнь ровненько и гладенько. Ничего-то его больше не касалось, никто-то его больше не волновал. А вздумает ли какая наглая мыслишка пробраться к нему в его спасительную пустоту, так он сразу её, по совету "просветлённого", без всякого суда и следствия – к стенке – обнуляет. "Нечего мол по чужим мозгам шляться, будоражить и покой нарушать!" И забыли мысли дорогу к его мозгу и мозг их тоже забыл.