Империя мечты

Суровое лицо Джэндэ расплывалось сейчас в такой умилительной улыбке, что на счастье всей нангольской делегации, он обращён был к ним спиной, а то воины чёрной гвардии, включая и самого хана Аурика, попадали бы со смеху в самом тронном зале, тем самым ввергнув в настоящий шок всю изысканную аристократию Кранции. Ох, как тяжело пришлось бы возвращать нагольским воинам, этаким дипломатам, всю дипломатическую сосредоточенность.

О, мудрость, сама мудрость! И не более того. Приняв всё это, взглянула в глаза тому, который вознамерился выразить таким способом вот такое к ней отношение, но затем ответила…

«О, дочь, Алиния?!» – может так выразился безмолвный крик души короля, отразивший данный миг.

Но лишь миг. Да, такое стоило увидеть.

Старшая дочь, принцесса Алиния приложила правую ладонь к груди, совсем как благородный воин. Но где, же, великолепие дамского кранцозского этикета?! Едва склонила голову в поклоне, но, приподняв её и взглянув прекрасным взором своим на оппонента, она одарила такой улыбкой…, нет, не было в ней даже намёка на что-либо такое нежное, красивое, хотя бы благородное…

Она вникла в ситуацию, в этот юмор, вот в это отношение к себе и потому была у неё такая улыбка, от которой только и вспыхнули на миг искорки восхищения в глазах молодого хана.

О, каков был её ответ?! Достойны друг друга негодники, оседлавшие мудрость!

Королеве Кранции подарок в виде золотого кольца, оправленного рубином густо-красного цвета, преподносил сам хан Аурик.

В его движениях, во взгляде его, в словах его на неизвестном языке, но смысл которых были понятен в данный момент именно настоящим благородством хана и душевной искренностью, что невольно королева так и расплылась довольной, но доброй улыбкой.

Это был тоже ответ, если хотите, повторный удар, что она, вот эта принцесса Алиния, оценила по достоинству взглядом холодных глаз. Не было у неё в королевстве таких противников, да и не могло быть. Хану Аурику же это доставило удовольствие.

«Ещё не так досажу тебе, принцесса, уж истинно королева всех чертей!» – молнией сверкнула вот эта шальная мысль и той же плутовкой умчалась прочь от ханской головы.

Младшая дочь – принцесса Ламилия не то, что удостаивала молодого хана каким-либо взглядом, а так и прилипла, вперилась глазами, в которых так и забушевали яркие огни неподдельного восхищения. И она в таком расположении духа была далеко не в одиночестве.