Оружие холода

Шаги его упругой походки, подобно тигриной, издавали едва различимый звук. Но и этого было достаточно, чтобы он зловеще раздавался в ушах. Тихий звук его шагов приблизился и остановился недалеко от него. Что на уме у одноглазого?

Он крепко стиснул рукоять бурят-монгольского ножа. Нет. Смирным бараном на заклание он не будет. Будет драться на ножах. Насмерть. Это тот самый одноглазый, про которого ему доводилось слышать. Раньше в этих краях он не бывал. Что заставило его объявиться здесь? Эта месть за какие-то дела? Скорее так.

И ради этой мести ему пришлось порыскать по разным краям, пока не догнал жертву здесь, в этой заезжке.

Одноглазый продолжал оставаться на этом месте как истукан, как каменное изваяние. Ни звука, ни дыхания, ни признаков чего-либо не исходило от него. И всё же он явственно чувствовал его. Сквозь полумрак ночи сверление взглядом одного глаза. Сколько может это продолжаться? Вой пурги стих совсем. Даже старичок перестал храпеть. Тягучая тишина. Она давила со всех сторон. И этот взгляд усиливал тяжесть.

Нет хуже ожидания худшего. Время зависло в данной черте пространства. Тягучее время. Тягучая тишина. Тягучий взгляд. Одинокая заезжка в бескрайней степи.

Одноглазый рывком головы подозвал одного из своих. Да. Они понимали друг друга без слов. Тот подошёл. Это был его знакомый. Одноглазый кивнул в его сторону. Тот также согласно кивнул и двинулся к нему.

– Эй, Жамбал, здесь человека убили, – потряс он его за плечо.

– Чего разбудил, – ответил он, неожиданно для себя самого, твёрдым голосом.

– Здесь человека убили. Слышал? – повторил его знакомый.

– Не говори всякую ерунду. Иди спать, – сказал он, как отрезал, тем же твёрдым голосом, внутренне удивляясь этому нежданному всплеску души, и непринуждённо перевернулся на другой бок.

Его знакомый повернулся к одноглазому и молча пожал плечами, мол, этот Жамбал спал и ничего не видел, ничего не знает. Затем оба пошли по своим местам и улеглись на нары. Его напарник дрожал, и дрожь его была слышна ему. Для излишней осторожности он приложил палец к губам.

Но и без этого его напарник понимал ситуацию застывшего времени.

Полумрак ночи продолжал оставаться полумраком ночи. Гнетущая тишина, кричащая во все уши, продолжала оставаться гнетущей тишиной. Но ведь есть, же, всему конец? Когда же он наступит? Пальцы Жамбала закоченели, сжимая рукоять бурят-монгольского ножа.

Но вот первые вестники наступающего рассвета проникли через окна, вступив в схватку с чернотой мрака.