Принц из неведомых долин

То был ли скакун высоко статусной, изысканной породы, самой грацией, изяществом своим влюблённый в долго длительный момент истины аллюра, очарованием самой изумительности красы прелестной в волшебно чарующем движении, искромётностью копыт своих упруго подминая цветы полевые, расцветшие травы долин. О, конь! Ох, истинно зверь! О, чудо природы!

Ну, а каков же всадник на огненности очарованного зверя?

Всадник же подобен был ковыльному ветру густо зелёной долины. Сравнить ли его с падающим дождём? Пойман миг, поймана своя устойчивость, когда всадник и конь в полёте плавном момента аллюра, момента карьера – одна суть порывом ветра сметающего…

И стоит она в зачарованности, но конь неожиданно быстро предстаёт перед ней красой ли грозной, остановивший, прервавший резво резко само сияние грации стремительности, само изящество движения.

И всадник неподвижен, и круглым чёрным нимбом, шаром, сферой лик его укрыт, но ведь чувствует из черноты, темноты сферической, шаровидной взгляд всадника, именно взгляд, ниспадающий на всю её.

А она перед конём, огненности зверем и всадником, лик которого не узреть из мрака сферы, в такой ли трепетной дрожи ковыльных трав долины, где никогда не бывала…

И просыпалась она, и возвращалась она в постылость реалии томно скудной жизни. Но ведь и сон несколько раз возвратился к ней, ускользая, уходя, ровно, в том месте истомлено чарующего мига, когда она чувствовала взгляд из круглой темени…

И как-то наитием ли понимала, что взгляд этого всадника, ликом укрытого в темноту округленности, и есть взгляд какого-то юноши…, которого никогда не знала, не видела… и никогда не увидит, не узнает…

– Мне нравится такая погода, когда вот так кружатся крупные снежинки.

Это как зимняя сказка, – вдруг раздался голос откуда-то сбоку, что явно принадлежал голосу молодому, обладателем которого мог быть уж точно молодой человек.

Она от неожиданности оглянулась резко и увидела, кажется, да не кажется, а точно того парня выраженной, спортивно сложенной фигурой, ликом в отражении мужественности, благородством овеянным, как у всех сильных героев шпионских фильмов, боевиков, что недавно неспешно впереди прохаживался, вероятно, как и она, любуясь искристостью летающих снежинок.

И впору было отвернуться ей обратно. Дабы не представить взору незнакомого молодого человека уродливость своего лица, но нет, не отвернулась напрочь всем корпусом, лишь отведя лицо, отведя взгляд.