(Не) его ребёнок. Роковая ошибка

Если Григорий и его мать действительно подадут на меня в суд, и Глеб действительно окажется не его сыном, то даже не знаю где брать такие деньги! Папа, конечно, меня не бросит, отдаст всё, но боюсь после этого он сам будет на мели!

Вот только если мой малыш и правда не сын Григория, то я в этом не виновата, и не обязана платить за чужую ошибку, виновата будет киника! Но как на это отреагирует Ситников и признает ли вину своих сотрудников?

Дверь кабинета хозяина лечебницы открылась, люди в белых халатах и брючных костюмах, стали по очереди выходить в коридор, ведя разговоры между собой, в нашу сторону они даже не смотрели.

– Алёна Ивановна? Доброе утро, вы ко мне? – заговорил доктор, когда я поднялась к нему на встречу.

– Здравствуйте, Лев Борисович, да я к вам, дело очень важное, – голос задрожал, рядом по правую руку встал Семён, протянул Ситникову раскрытую ладонь, представляясь доктору.

– Что-то с ребёночком? – киваю на его вопрос, во рту вмиг пересохло, язык прилип к нёбу, – проходите, – отступив на шаг в сторону, пропустил нас в свой кабинет.

Порог переступила на ватных ногах, по спине заструился холодный пот, и если бы не Семён, то рухнула бы, не сделав и шага дальше.

– Не волнуйся, всё хорошо, – шепнул мне на ухо муж сестры, удерживая меня за плечи и подталкивая к большому столу.

Меня усадили на самый ближайший стул, Семён забрал к себе Глеба, Ситников занял своё место во главе стола.

– Так что у вас случилось, Алёна Ивановна? – скрещивает руки в замок на столе.

– Да, случилось…, с трудом выдавливаю из себя и замолкаю, в ушах появился противный звон.

Ситников ждёт моего продолжения, но горло словно тисками сдавило, не то, чтобы говорить, дышать с трудом получается.

– Лев Борисович, – подаёт голос Семён, – давайте я вам расскажу в чём дело, Алёна сильно переволновалась, и вряд ли сможет всё нормально объяснить, – приходит на помощь муж Юли.

– Я не против, расскажите, с чем вы пришли, – кивает Ситников.