(не) Суррогатная Мама

В прихожей слышится звук падения ключей, и следом быстрые шаги. Судя по цоканью каблуков, мама даже не сняла обувь. Вытираю слёзы и поднимаюсь с колен брата, делаю шаг к дивану, на котором лежит малышка, и загораживаю её собой, в этот момент в комнату быстрым шагом заходит женщина пятидесяти лет, что внешне ей не как не дашь, выглядит она довольно молодо.

Её взгляд сразу фокусируется на мне, а точнее сказать на животе, который стал после рождения малышки намного меньше. В первые секунды в глазах женщины появляется незнакомый для меня блеск, который затухает очень быстро, а её выражение лица становятся хмурым.

– Ты почему не сообщила мне о своём возвращении? – с огромным негодованием задаёт мне вопрос мама.

На тёплый приём с её стороны я и не рассчитывала, так что её поведение меня не удивило, но, как всегда, задело.

– Не могла, телефон сломался, – отвечаю на заданный вопрос.

Мой телефон действительно оказался сломанным, вот только ещё два дня назад он работал исправно и ничего не предвещало его «гибели».

Что случилось с мобильным я не знаю, в нерабочим состоянии его мне передали сегодня утром с сумкой моих вещей.

Женщина на мой ответ кривит губы в злорадной усмешке, смотря на меня с презрением, но её выражение лица быстро меняется, она кидает быстрый взгляд на Сеню, который хмуро и внимательно следит за нашим общением. На долю секунды в её глазах появляется страх, но она быстро его прячет, и растягивает губы в фальшивой улыбке.

– Полина, доченька, – обращается ко мне женщина, и как обычно начиная играть перед Сенькой роль любящей меня матери, – пойдём, поможешь мне на кухни, – тянет ко мне руку, явно хочет побыстрее вывести меня из комнаты Арсения.

«За что же ты меня так ненавидишь?» Задаю мысленный вопрос.

Стою на месте, и не собираюсь делать так, как говорит эта женщина, и на это у меня две причины. Первая эта малышка за моей спиной, а вторая, пора показать Сени её истинное отношение ко мне. Мне двадцать четыре года, и всю мою жизнь эта женщина ненавидела меня, вечно ругала, и часто била в детстве, при этом запрещала жаловаться папе и брату.

При них она относилась ко мне, как и должна относится нормальная мать к ребёнку, а вот Сеньку она всегда любила и любит.

– Полина! – не сдерживает себя женщина и повышает голос, при этом продолжает растягивать свои губы в подобие улыбки.

Позади раздаётся писк малышки. Когда я рыдала и выла на коленях брата, крошка мирно спала, а тут проснулась стоило моей матери повысить голос.