Данный Богом

Ого! Игра в бильярд захватывает куда сильнее, чем я думала!

Из большого и указательного пальцев моей левой руки Артем соорудил нечто вроде лузы, по которой проходил кий, и стал учить меня ударять по шару.

– Не зажимай слишком сильно, – прошептал Артем, вгоняя меня в краску, – он должен свободно двигаться в твоей руке, вот так – вперед-назад…чувствуешь?

– Да, – чуть слышно прошептала я.

Все оказалось не так трудно, как казалось на первый взгляд – я даже забила несколько шаров. Однако, стоило мне пройти к другой стороне стола, как я начисто забывала о правильной позиции.

На самом деле, я и не старалась ее запомнить, ведь тогда Артем не смог бы подойти и снова прикоснуться ко мне. Я сгорала от стыда, и в то же время чувствовала дикое возбуждение, представляя, какой вид открывается Артему: я, нагнувшаяся над столом, выгнувшая спину и раскрасневшаяся; грудь больше, чем я бы того пожелала, видна в вырезе футболки.

Ох, ничего себе…

Папа как в воду глядел: все развивается слишком стремительно. Я не уверена, что готова к этому, но у меня нет сил все прекратить.

– Я думаю, хватит на сегодня, – улыбнулся Артем, – иначе ты сведешь меня с ума.

«Кто кого сведет с ума – большой вопрос», – подумала я, осторожно кладя кий на стол, покрытый зеленым сукном.

– У меня есть еще один сюрприз для тебя, – сказал Артем, – я хотел дождаться темноты.

Мы поднялись еще на два этажа, и Артем, к моему удивлению, остановился прямо на лестничном пролете, у окна, занавешенного тяжелыми пыльными шторами.

– Посмотри сюда, – позвал Артем, отодвигая ткань.

Я взглянула в окно и не смогла сдержать возглас восхищения: отсюда была видна вся площадь и широкая дорога к набережной, освещенная золотистым светом фонарей. Сегодня днем прошел дождь, и свет причудливо отражался в лужах, сверкая и переливаясь.

– Это прекрасно, – прошептала я. В глазах у меня стояли слезы, – какая красота…

– Да, – сказал Артем, глядя на меня, – это правда.

Выйдя на улицу, мы устроились на скамейке и долго болтали, выражая недовольство по поводу грядущего понедельника.

Артем усадил меня к себе на колени и стал целовать так, как не целовал раньше: страстно и требовательно. Проходившие мимо люди с неодобрением поглядывали на нас, но мне было все равно. Даже когда руки Артема скользнули под мою футболку, я только сильнее прижалась к нему, отвечая на поцелуй. Остатки моего благоразумия таяли на глазах.

* * *

Мне было так неловко, что я не знала, куда прятать взгляд.