От любви не убежишь

 – Откинувшись на спинку стула, Мелисса собрала свои прямые светлые волосы и подняла их над шеей, чтобы поток воздуха от слабенько работающего офисного кондиционера хоть немного охладил разгоряченную кожу. – Я бы полетела туда хоть сейчас, чтобы взять это интервью у Джареда Райдера.

– А в чем проблема? Лети! Почему нет?

Мелисса крутанулась в кресле и подняла глаза на Сюзан.

– Потому что Сет высказался недвусмысленно и категорично против.

Сюзан пожала плечами:

– Скажи ему, что заниматься исследованием протоколов городской мэрии ты можешь и дома.

А сама – вперед, на самолет!

Мелисса скептически покосилась на коллегу:

– Ты предлагаешь мне соврать боссу и пойти ему наперекор?

– Да. Но твоим прощением станет взятое интервью.

Мелисса позволила волосам упасть на плечи. Нет, это абсурд! Об этом даже думать нельзя!

Сюзан нагнулась к ее столу и понизила голос:

– Если ты не возьмешь это интервью, кто-нибудь может тебя опередить.

– За такое самоволие меня могут уволить в два счета, – напомнила Мелисса.

– Или в два счета повысить, – возразила Сюзан.

– Легко тебе говорить…

Сюзан поудобнее пристроила свои фотоаппараты и поправила шляпу на голове.

– Разумеется, тем более что решать все равно тебе. Или ты хочешь победить, не участвуя в забеге? – Она довольно улыбнулась, вспоминая. – Свой самый большой гонорар я получила, когда сняла в Линкольн-парке случайно выпущенных на волю львов.

– Неоправданный риск и идиотизм чистой воды, – ответствовала Мелисса, напоминая Сюзан, что та съемка закончилось тем, что взрослый проголодавшийся самец загнал отважную фотокорреспондентку на дерево.

Спуститься она смогла лишь тогда, когда сотруднику из службы контроля за животными удалось загнать разгулявшегося хищника в клетку.

Сюзан снова подмигнула и отбыла восвояси, оставив Мелиссу сидеть, выбивая пальцами дробь по столу.

Джаред Райдер, расслабленно сидя в седле, перевел Танго на медленный шаг, чтобы пересечь деревянный мостик, ведущий к месту обитания его сестры Стефани.

Конюшня с лошадьми для конкура была построена на плато Бонапарта, примерно в десяти милях от озера Духов.

Почуяв присутствие других лошадей, Танго напрягся, прядя ушами.

Состояние лошади было похоже на его собственное. Знакомые пейзажи и звуки Монтаны вызвали далекие воспоминания, а вместе с ними прилив нового гнева.