Мгновения вечности

Я поражалась, почему у него нет нимба над головой, он ведь, как ангел, появился из ниоткуда в момент, когда я захлебывалась от отчаяния. И вот этот посланник небес запросто болтает со мной…

– Я Эмма, – тихо сказала я.

– Эмма? – переспросил Александр, – такое имя есть в России?

Он не первый, кто спрашивает.

– Ну, есть ведь Алла, Анна, Нелли, – я как будто оправдывалась, – вот и Эмма есть.

– Необычно.

Александр откинулся на спинку стула и принялся неспешно рассматривать кухню. Я так и уставилась на него: никакой паники, ни грамма страха.

– Саша? – позвала я.

Серые глаза сощурились:

– Если бы мне хотелось, чтобы меня звали Сашей, я бы так и представлялся. Не нравится имя Александр, зови меня по фамилии.

– Ладно.

Я все смотрела и смотрела на него, ожидая хоть каких-то признаков беспокойства.

– Ты испугался – из-за всего этого? – я кивнула в сторону окна.

– Нет. Даже интересно.

– Ин-те-рес-но? – я выговорила это по слогам, чувствуя, как меня накрывает волной ярости – нетипичного для меня чувства, – столько людей погиб…пострадало! А ты…моя мама там, где-то, одна…а тебе – интересно?!

Я вдруг начала икать.

Воздуха не хватало. Паника снова и снова билась внутри черепа.

– Эй! Эмма! Смотри на меня!

Меня как будто душили пакетом – не вдохнуть – ни выдохнуть, и видно, как сквозь пленку.

Вдруг из колодца меня выдернул резкий удар. Кажется, по щеке. У губ появился стакан с водой. Глоток, еще один… стало намного легче, и – о, чудо! – паника отступила.

Я не знала почему, но чувствовала – больше она не вернется. По крайней мере, не в том объеме, чтобы накрыть меня лавиной.

– Слушай, прости, – сказал Александр мягко, – я чувствую все не совсем так, как другие люди. Как же объяснить? Я скептик. Циник. Пофигист. Называй как хочешь, но суть в том, что я неэмоционален. Кучка «отмороженных» для меня не такое уж большое горе.

– Но они же люди…

– Ну и что.

– Я прозвала их «манекенами» – это все-таки не так унизительно, как «отмороженные».

Не говори так.

– Ладно, – он пожал плечами, – хотя, может, как раз я проявил к ним больше уважения, употребив термин, применимый к живым существам.

Я поежилась. Какое-то время мы молчали. Меня тишина тяготила, собеседника – нет. Наконец, я решилась задать вопрос.

– У тебя есть предположения, что случилось с людьми?

– Много. Одно хуже другого.

– И?

– Я думаю, начать надо не с этого вопроса.

– А с какого?

Александр прищурился.